Читающий мозг

Читающий мозг

Почему наш мозг нуждается в том, чтобы мы читали каждый день?

Чтение заставляет ваш мозг работать.

Чтение для ума, это тоже самое, что и упражнения для тела.

Чтение дает нам свободу перемещения в пространстве, времени, истории, и предлагает глубже взглянуть на идеи, концепции, эмоции и совокупность знаний.

Роберто Боланьо говорит: «Чтение похоже на мышление, это как молиться, как разговаривать с другом, как выражать свое мнение, как будто ты слушаешь других людей или слушаешь музыку, это как восхищаться прекрасным пейзажем или как прогуливаться по пляжу.”

Когда вы читаете, ваш мозг активно развивается, меняется и создает новые связи и различные шаблоны, в зависимости от типа материала, который перед вами.

 

Чтение усиливает мозговую активность

Когда мы читаем, наш мозг меняется и развивается очень увлекательным образом.

Когда вы читаете, ваш мозг расшифровывает серию абстрактных символов и обобщает результаты в сложные идеи.

Это удивительный процесс.

Читающий мозг можно сравнить со слаженной игрой симфонического оркестра. Различные части мозга работают вместе, как инструменты, чтобы увеличить наши способности, чтобы расшифровать написанный перед нами текст.

Чтение связывает части вашего мозга. Мэриэнн Вулф (Maryanne Wolf) своей книге «Пруст и кальмар: История и наука читающего мозга» («Proust and the Squid: The Story and Science of the Reading Brain»), пишет: «Люди начали читать всего лишь несколько тысяч лет назад. И благодаря этому, мы перестроили организацию нашего мозга, которая, в свою очередь, смогла расширить наши способности к мышлению и изменить интеллектуальную эволюцию нашего вида… «Изобретение» чтения у наших предков могло возникнуть только из-за исключительной способности человеческого мозга создавать новые связи между его структурами, что стало возможным благодаря способности мозга меняться, благодаря полученному опыту».

Чтение включает в себя несколько функций мозга, в том числе зрительные и слуховые процессы, фонематическое восприятие, беглость речи, понимание и многое другое.

По данным исследований, проводимых в лаборатории Haskins, чтение, в отличие от просмотра или прослушивания средств массовой информации, дает мозгу больше времени, чтобы остановиться, обдумать, обработать и представить полученные данные.

Если читать каждый день, что можно замедлить когнитивный спад мозговой активности в старости и поддержать здоровую работу мозга.

Чтение увеличивает скорость мыслительных процессов

Чтение увеличивает скорость мыслительных процессов

Исследования показывают, что чтение не только улучшает мыслительный процесс, но и помогает лучше понять прочитанное.

“Мыслительный процесс” – это способность решать проблемы, разбираться в вещах и выявлять значимые закономерности.

Чтение может повысить интеллект, а повышенный интеллект улучшает понимание прочитанного.

Исследования в Стэнфорде показали неврологическую разницу между чтением для удовольствия и целенаправленным чтением, на подобии подготовки к тесту.

Кровь поступает в разные нейронные области, в зависимости от способа чтения.

Исследование 2011 года, опубликованное в «Annual Review of Psychology» обнаружило совпадения в областях головного мозга, отвечающих за понимание информации и взаимодействие с другими людьми.

 

Чтение делает вас эмоционально интеллектуальными

Художественная литература — это социальный опыт.

Процесс чтения играет важную социальную функцию.

Во время чтения художественной литературы, вы мысленно представляете себе события, ситуации, персонажей и подробности, описанные автором.

Это процесс полного погружения.

В своей книге «Птица за птицей. Заметки о писательстве и жизни в целом» Энн Ламотт пишет: “Для некоторых из нас книги так же важны, как и все остальное на земле. Какое же это чудо, что в этих маленьких, плоских, жестких блоках из бумаги разворачиваются мир за миром, миры, которые поют для вас, успокаивают, даруют покой или наоборот – возбуждают вас. Книги помогают нам понять, кто мы такие и как мы должны себя вести. Они показывают нам, что такое общество и дружба; они показывают нам, как нужно жить и умирать.”

Психологи Дэвид Комер Кидд и Эмануэле Кастано из Новой Школы Социальных Исследований в Нью-Йорке, доказали, что чтение художественной литературы повышает способность понимать эмоции других людей, что является важным навыком в управлении сложными социальными отношениями.

«То, что делают великие писатели — это превращают вас в писателя. В художественной литературе незавершенность персонажа помогает вам понять умы других людей», — сказал Кидд.

Исследователи из университета Эмори обнаружили, что чтение романа усиливает связи в частях мозга, которые имеют дело с языковым восприятием.

Ведущий автор исследования — нейробиолог Грегори Бернс говорит, что это так же относится к процессу, известному как обоснованное познание.

“Нейронные изменения, которые мы обнаружили, связаны с физическими ощущениями и системами движения, показывают, что чтение романа может перенести вас в тело главного героя… Мы уже знали, что благодаря хорошим историям вы можете почувствовать себя на месте другого человека. А теперь мы видим, что это может происходить биологически”.

привычка читать

Чтение улучшает концентрацию

В течение одного 30-минутного промежутка, среднестатистический человек будет делить свое время между работой, проверкой электронной почты, общением с коллегами, просмотром социальных сетей и постоянно будет реагировать на различные уведомления.

Чтение не только улучшает связи в вашем мозгу, но также увеличивает объем вашего внимания, сосредоточенность и концентрацию.

Если вы пытаетесь сосредоточиться, чтение может улучшить вашу концентрацию внимания.

Когда вы читаете книгу, все ваше внимание сосредоточено на истории или на понимании конкретной темы — остальной мир просто исчезает, и вы можете погрузиться во все тонкости, увидеть все в мельчайших деталях.

Книги с хорошей структурой, побуждают нас мыслить последовательно — чем больше мы читаем, тем больше наш мозг способен связать причину и следствие.

Попробуйте почитать 15-20 минут утром перед работой. Вы будете удивлены, насколько увеличится ваша концентрация, как только вы попадете в офис.

Потеряться в книге -это прекрасное расслабление!

 

Вырабатывайте привычку читать

В мире, где информация — это новая валюта, чтение является лучшим источником непрерывного обучения, получения знания и приобретения этой валюты.

Чтение требует терпения, усердия и целеустремленности.

Чтение – это как навык. Вы должны практиковать его постоянно.

Предпочитаете ли вы манящий блеск и удобство смартфона, или чувство контроля бумажной книгой, обязательно найдите время для чтения.

В следующий раз, когда вы возьмете книгу с полки, или скачаете ее, остановитесь и подумайте о том, что вы читаете — это может повлиять на вас больше, чем вы себе представляете!

6 фактов о новой книге Энди Уира «Артемида»

6 фактов о новой книге Энди Уира «Артемида»

Энди Уир, автор бестселлера «Марсианин», 14 ноября 2017 года выпустил свою новую книгу. Действие его романа «Артемида» происходит на луне, а главная героиня имеет явные криминальные наклонности. Хотите узнать больше? Мы составили список фактов, которые будут вам интересны до прочтения новой книги Энди Уира:

 

  1. 6 фактов о новой книге Энди Уира «Артемида»«Артемида» — второй роман Уира и первый, написанный им после «Марсианина» 2011 года.

Уир работал над романом, под названием «Zhek», но он забросил его, хотя там было написано уже 70 000 слов – сказав: «Эта книга дерьмо» — он решил потратить свое время на написание «Артемиды». Хотя этот роман меньше сосредоточен на науке, Уир признался, что «Артемида» потребовала от него больших усилий, чем «Марсианин» из-за потраченного времени на разработку лунного города.

  1. «Артемида» — это отдельный триллер.

Действие «Артемиды» происходит в отличной вселенной от «Марсианина», где Луна была колонизирована Землей. Уир рассказал, что вдохновлялся туристическими курортами Карибских островов, создавая лунный город Артемиду. Но эта книга намного отличается от предыдущей работы Уира, так как эта история являет собой криминальный триллер. Главная героиня книги —  Джаз Башара работает контрабандистом, и когда один состоятельный бизнесмен предлагает ей сделку всей ее жизни, заключающуюся в участии в ограблении, она не сможет отказаться.

  1. Уже готовится адаптация «Артемиды»

20-й Век Фокс выкупил права на экранизацию «Артемиды», а Фил Лорд и Кристофер Миллер будут продюсировать адаптацию книги Уира. Сам же Уир сказал, что не хочет писать сценарий, хотя намекнул, что за это возьмется кто-то близкий к продюсерам. Но пока еще нигде не упоминалось ни о кастинге, ни о дате релиза.

  1. Актриса Розарио Доусон озвучла главную героиню в аудио версии.

Пока еще не объявлен кастинг и не утвержден актерский состав, актриса Розарио Доусон подарила свой голос аудио версии «Артемиды», которая уже доступна с 14 ноября 2017 года. Она озвучила Джаз, которую описала как «супер МакГайвер» (телесериал про секретного агента, прим. переводчика).

новая книга Энди Уира «Артемида»

  1. Уира поддерживает Джордж Мартин.

При подготовке «Артемиды» Уир получил одобрение своего друга и товарища, автора кучи бестселлеров — Джорджа Мартина. Уир признался в своих опасениях, что книга не получит такого успеха, как «Марсианин», но Мартин сказал ему, что это может произойти даже с лучшими из них.

Энди Уира «Артемида» и Джордж Мартин

  1. Критики сходятся во мнении, что «Артемида» рассчитана на поклонников «Марсианина».

Publishers Weekly пишет: «Уир смешивает научную фантастику с юмором», а Kirkus Reviews нравится роман из-за «интригующих элементов – например того, что космические путешествия управляются Кенией, а не США или Россией.» В Entertainment Weekly говорится: «Джаз Башара очень интригующая главная героиня» и добавляет «Да, черт возьми, «Артемиду» просто необходимо экранизировать».

Источник: media.bookbub.com

А вы планируете читать «Артемиду» Энди Уира?

7 вещей, которые нужно знать до прочтения «Все еще я» Джоджо Мойес

7 вещей, которые нужно знать до прочтения «Все еще я» Джоджо Мойес

«Все еще я» — ожидаемая новинка 2018 года от Джоджо Мойес, написавшей серию книг-бестселлеров «До встречи с тобой». В США появится на полках магазинов 30 января. Книга повествует о новых главах в жизни причудливой и привлекательной Луизы Кларк. Мойес впервые представляет читателям Лу в своем популярном романе «До встречи с тобой», который был адаптирована в кино, где главные роли исполнили Эмилия Кларк и Сэм Клафлин. С приближающимся выходом «Все еще я», вам нужно знать несколько занимательных пунктов, прежде чем погрузится в новейший роман саги «До встречи с тобой». (далее…)

Тайная литературная история некоторых цветов

Тайная литературная история некоторых цветов

Желтый

Оскар Уайльд был арестован за пределами отеля «Кадоган» в Лондоне в апреле 1895 года. На следующий день Вестминстерская газета выпустила статью с заголовком “Арест Оскара Уайльда, с «желтой книгой» подмышкой”. Уайльд будет официально признан в суде виновным в грубой непристойности около месяца спустя, когда же суд общественного мнения уже давно повесил его. Какой приличный человек будет открыто ходить по улицам с желтой книгой?

желтая книга на стуле

Греховные последствия таких книг исходили из Франции, где с середины 19-го века сенсационная литература не была так сильно сжата между яркими желтыми обложками. Издатели приняли это как полезный маркетинговый инструмент, и вскоре желтые книги можно было купить по дешевке на каждом железнодорожном вокзале. Еще в 1846 году американский писатель Эдгар Аллан По пренебрежительно писал о “вечной ничтожности желтого бамбука”. Для других, солнечные обложки были символами современности и эстетических и декадентских движений. Желтые книги появляются на двух картинах Винсента Ван Гога 1880-х годов — «Натюрморт с Библией» и в «Парижских романах». Для Ван Гога и многих других художников и мыслителей того времени, сам цвет стал символом возраста и их отказа от репрессированных Викторианских ценностей. “Бум в желтом”, эссе, опубликованное в конце 1890-х годов Ричардом Ле Галлиеном, где он рассуждает: “Пока кто-то не подумает об этом, — пишет он, — вряд ли поймет, как много важных и приятных вещей в жизни желтые.” Он был убедителен: последнее десятилетие 19-го века впоследствии стало известно, как “Желтые девяностые.”

Традиционалисты были менее впечатлены. Эти желтые книги источали сильный запах беззакония. Как раз, когда рассказчик доходит до этического перекрестка, друг дает ему книгу в желтом переплете, которая открывает ему глаза на «все грехи мира», развращает и в конечном счете уничтожает его.

После ареста Уайльда толпа ворвалась в издательские офисы на Виго-Стрит, полагая, что они были ответственны за “желтую книгу”, упомянутую в газете. На самом деле, Уайльд нес копию «Афродиты» Пьера Луиса, и даже не внес свой вклад в публикацию.

Осуждение Уайльда (и неудача после «желтой книги») было уже не в первый раз, когда цвет связали с загрязнением, и далеко не последний. У художников, например, были многочисленные трудности с этим.

Два пигмента, на которые они опирались были очень ядовиты. Предполагалось, что Неаполитанский желтый пришел из отверстия в горе Везувия; желчно-желтый цвет был сделан из желчных камней, измельченных и смешанных со смолой; и Индийский желтый был, вероятно, сделан из мочи.

У некоторых людей, цвет ассоциируется с болезнью: подумайте о желтой коже, желтухе или желчном приступе.

Поток иммигрантов в Европу и Северную Америку с Востока и особенно из Китая в начале 20 века был назван “желтой опасностью”. Современные рассказы и снимки показали, что ничего не подозревающий Запад был охвачен нечеловеческой ордой — Джек Лондон назвал их “болтающей желтой популяцией”. 

Однако, желтый одновременно был и цветом красоты. На Западе, например, светлые волосы уже давно воспринимаются в качестве идеала.

В Индии желтый цвет является более духовным, чем мирским. Он является символом мира и знаний, и особенно связан с Кришной, который обычно изображался в ярко-желтом одеянии с дымчато-голубой кожей. Историк искусства, автор Н. Госвами описал его как “богатый яркий цвет, [что] держит все вместе, поднимает дух и вызывает видения.”

В своем металлическом воплощении, желтый был самым желанным цветом. Алхимики на протяжении веков искали способ превращать другие металлы в золото. 

Хотя чеканка монет утратила связь с золотым стандартом, награды и медали до сих пор, как правило, золотые (или позолоченные), а для цвета символическое значение наложило свой отпечаток и на язык тоже: мы говорим, золотой век, золотые мальчики и девочки, и, в бизнесе, золотые рукопожатия и прощания. В Индии золото является частью приданого и традиционно используется бедными как Сберегательный счет. В ноябре 2013 года, 24 сверкающих слитка, стоимостью более $1 млн, были найдены в туалете самолета. Ле Галлиен отметил в своем эссе, что “желтый ведет бродячий, разносторонний образ жизни” — трудно не согласиться, даже если это не то, что писатель имел в виду.

фиолетовая книга

Фиолетовый

В «Цвете пурпурном», романе лауреата Пулитцеровской премии Элис Уокер, персонаж Шуг Эйвери кажется на первый взгляд наполовину сиреной. “Я думаю, что это раздражает Бога,” говорит Шуг: “Если вы идете по полю, где есть фиолетовый цвет и не замечаете его.” Для Шуг фиолетовый является проявлением Божьей славы и великодушия.

Убеждение в том, что фиолетовый является особенным и обозначает силу, на удивление широко распространено. Сейчас же он рассматривается как вторичный цвет, зажатый в цветных тисках художников между красным и синим. С лингвистической точки зрения, он слишком часто подчиняется более крупным категориям цветов — красным, синим или даже черным. Так же фиолетовый не является частью видимого цветового спектра (хотя фиолетовый – самая короткая спектральная длина волны, которую могут видеть люди).

Точный оттенок фиолетового в древнем мире остается чем-то загадочным. Фактически, сам фиолетовый был немного «жидким» термином. Древнегреческие и латинские слова для цвета порфиры и пурпура были так же использованы для обозначения глубоких малиновых оттенков, таких как цвет крови.

Ульпиан, римский юрист третьего века, определил пурпур, как что-то красное. Плиний Старший писал, что лучшие Тирские ткани окрашены в черный цвет.

Даже если никто не уверен как выглядел Тирский фиолетовый. Все источники утверждают, что это был цвет власти. Плиний писал:

Это фиолетовый, для которого римские огни и оси очищают путь.

Это знак благородной молодежи; он отличает сенатора от рыцаря; он призван успокоить богов. Он осветляет каждую одежду и делится золотом с славой триумфа. По этим причинам мы должны простить безумное желание фиолетового.

Из-за этого безумного желания фиолетовый цвет стал символом изобилия, богатства и власти. Римский поэт Гораций в своей «Поэзии искусства» написал “белые стихи”: “Ваше открытие показывает большое обещание, и все же яркие фиолетовые пятна; это как, когда описывается святая роща, или алтарь Дианы.”

Особый статус фиолетового не ограничивается Западом.

В Японии темно-фиолетовый, мурасаки, был Кин-джики, или запретный цвет, недоступный обычным людям. В 1980-х годах Мексиканское правительство разрешило японской компании собирать местных караколь — морских улиток, для окрашивания кимоно. Местные жители тоже использовали улиток для окрашивания тканей, оставляя их в живых, а японский метод был более смертельным для животных. После долгих лет лоббирования контракт был аннулирован.

Как и многие друге вещи, фиолетовый всегда был жадным потребителем ресурсов. Не только миллиарды моллюсков дорого заплатили, чтобы одеть богатых; источниками так же были медленно растущие лишайники.

К счастью Уильям Перкин создал новый краситель, ставший очень популярным. Было ли это также хорошо для фиолетового — это другой вопрос. Неожиданно каждый получил доступ к фиолетовому цвету по приемлемой цене, но они также имели доступ и к тысячам других цветов. Знакомство породило презрение, и фиолетовый стал цветом, похожим на любой другой. 

зеленая книга  Изумруд

Это был Шекспир, который закрепил за завистью зеленый цвет. В «Венецианском Купце», написанном в конце 1590-х годов, он дал нам понятие “зеленоглазая ревность”; в «Отелло» (1603), у него есть Яго, который упоминает “зеленоглазое чудовище, которое издевается / мясом питается’.

До этого, в Средние века, когда каждый смертельный грех имел свой цвет, зеленый был определением скупости и зависти. И человеческие недостатки были взяты за основу в недавней саге, посвященной большому зеленому камешку — изумруду Баия.

Изумруды — редкий и хрупкий член семейства бериллов, окрашенные в зеленый цвет с небольшими вкраплениями хрома и ванадия. Самые известные источники изумрудов находятся в Пакистане, Индии, Замбии и некоторых частях Южной Америки. Древние египтяне использовали эти драгоценные камни с 1500 г. до н. э., устанавливая их в амулеты и талисманы, и с тех пор изумруды стали желанны всеми.

Римляне полагали, что зеленый успокаивает глаза и, измельчая изумруды, делали дорогие бальзамы для глаз. Император Нерон был особенно очарован этим камнем. У него была не только большая коллекция изумрудов, но, так же, он приказал сделать из них прототип солнцезащитных очков, чтобы, наблюдая за гладиаторскими боями, его не беспокоило слепящее солнце. 

Когда Л. Фрэнк Баум написал «Удивительного волшебника из страны Оз» (1900 г.) он использовал драгоценный камень, и как имя, и как строительный материал для города, к которому идут главная героиня и ее группа незадачливых друзей. Изумрудный город, по крайней мере, в начале книги, является метафорой для магического исполнения желаний: он завлекает героев, потому что они все чего-то от него хотят.

Байя был найден на богатой бериллием земле на северо-востоке Бразилии в 2001 году. Камни из этой области, обычно, не стоят многого: они, как правило, не очень чистые и продаются в среднем меньше, чем за $10. Этот камень, однако, был гигантским. Весь кусок весил 840 фунтов (примерно столько же, сколько самец белого медведя) и, как полагали, содержал зеленый драгоценный камень от 180 000 карат. Разместившись на складе в Новом Орлеане в 2005 году, Байя чудом избежал наводнения, вызванного ураганом «Катрина». Он был выставлен на eBay в 2007 году по стартовой цене $18,9 млн., а “Купить сейчас” по цене $75 млн. Для доверчивых потенциальных покупателей была придумана предыстория, которая включала путешествие по джунглям на носилках, сплетенных из лозы и двойном ударе когтями пантеры по камню.

На момент написания книги изумруд Байя оценивается примерно в 400 миллионов долларов и находится в центре судебного процесса в Калифорнии. Около дюжины человек, утверждают, что купили камень, в том числе и бизнесмен Мормона — человек, который говорит, что он купил его за $60 000, но его обманули и камень был украден, а несколько человек перевезли его в Калифорнию. Но есть и международные противоречия: Бразилия утверждает, что камень должен быть репатриирован обратно. Короче говоря, история изумруда Байя — это притча о жадности, достойная самого Барда.

 

Нужны ли сиквелы популярным книгам

Нужны ли сиквелы популярным книгам

«Маленькие женщины», «Отверженные», а теперь и Доктор Джекилл и мистер Хайд, за их продолжения брались многие писатели, но возникает вопрос — хороши ли они?

Когда Роберт Луис Стивенсон в 1886 году закончил свою повесть «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда», он, казалось бы, логически ее завершил: у юриста, Габриэля Аттерсона, в кармане лежали письма, объясняющие, что два главных героя (и внимание — вековой сюжетный спойлер – они один и тот же человек) мертвы.

Вроде бы гениально, но, рожденный в Австралии писатель Энтони О’Нил сумел все же написать сиквел, несмотря на очевидный тупик. И это оказалась книга «Доктор Джекилл и мистер Хайд: странные дела продолжаются». В продолжении О’Нила, Аттерсон поражен — спустя семь лет после событий, описанных Стивенсоном, появляется таинственный джентльмен, и утверждает, что он доктор Генри Джекилл, который, по логике вещей, не может существовать.

Хотя предпосылка и очень умна – история о разделенной личности теперь становится одной из очевидных историй о краже личных данных в современном мире – но сам оригинал книги и является непреодолимым препятствием к ее продолжению. У другой книги Стивенсона – «Остров Сокровищ» есть, по крайней мере, 10 различных приквелов и сиквелов, написанных другими авторами, в том числе и бывшим поэтом-лауреатом Эндрю Моушеном: «Сильвер» и «Новый Свет».

В основном, такую популярность к продолжениям, можно свалить на Голливуд, где качество сценария все больше зависит от того, насколько фильм может появиться “два”, а в идеале и более раз. Взяв пример с киностудии, писатели и издатели начали предоставлять продолжения рассказов, которые, казалось, были одноразовыми.

Началось все со «Скарлетт», которую написала Александра Рипли в 1991 году в продолжение «Унесенных ветром» Маргарет Митчелл, уполномоченная родным штатом писательницы. Потом пришла Сьюзен Хилл с «Миссис де Винтер» (1993) и Джеральдин Брукс, которая продолжила «Маленьких женщин» Луизы Мэй Олкотт. Но в то время как Брукс получила Пулитцеровскую премию за эту книгу, другие художественные продолжения были приняты менее радушно. Наследники Виктора Гюго пытались в 2001 году помешать выходу продолжения «Отверженных», в то время как адвокаты Джерома Сэлинджера получили ограничения на написание сиквела от Дэвида Калифорнии, который взялся за продолжение «Над пропастью во ржи».

Юридические письма, однако, не нужны, чтобы сохранить оригинальные произведения. Есть три основные причины для соблюдения окончательной точки зрения писателя: ощущение, что работа слишком почитаемая или важная для продолжения, но уже другой рукой; чувство, что повествование полностью завершено; и признательность общества.

«Великий Гэтсби» Френсиса Скотта Фицджеральда отвечает всем трем критериям, хотя это не помешало некоему Коуэллу написать «Месть Гэтсби» и опубликовать ее в интернете в 2013 году. Отказ от ответственности классифицирует произведение как “фанфик” — жанр, который означает, что каждый классический роман теперь может где-то иметь продолжение. Мне казалось, что «Мидлмарч» Джорджа Элиота, который является самым полным романом из когда-либо написанных, не мог быть растянут на продолжение, но исследование показало, что есть книга под названием «Дело Ладислова», которую написал швед Любек Имке.

Эта книга появилась, хотя Элиот принял меры предосторожности, включая сам эпилог книги — своего рода сжатое продолжение. Так что, наверно, лучшая стратегия для авторов, стремящихся избежать возможности написания продолжений своих книг – это писать многочисленные сиквелы, как это сделал Энтони Троллоп в своих циклах «Барсетшир» и «Паллисер».

Томас Харди, например, не оставил много возможностей для тех, кто хотел бы продолжить «Тэсс из рода Д’Эрбервиллей» и «Джуда Незаметного». И Мюриэл Спарк также перестраховалась — для того, чтобы никто не смог написать продолжение про Мисс Джин Броди, она написала о том, как героиня оглядывается на свою жизнь, находясь уже в старости.

Даже в историях, где главные герои остаются живы, их создатели могут оставить твердое чувство, что все необходимое уже было сказано. Достаточно легко представить Ральфа и Джека, двух одичавших школьников, оказавшихся на острове в «Повелителе мух», как банкира и министра, уже выросшими, но это было бы уже бессмысленно. Роман Уильяма Голдинга и так призывает читателей порассуждать о том, какими мужчинами могут стать эти мальчики. Великий роман часто содержит такой резонанс, что его продолжение подразумевается, но не должно быть написано кем-либо еще.

Источник: https://www.theguardian.com/books/booksblog/2017/sep/07/why-there-is-no-end-of-literary-sequels-dr-jekyll-mr-seek

 

 

Могут ли книги быть вашими лучшими друзьями?

Могут ли книги быть вашими лучшими друзьями?

Недавно, прочитав сборник эссе Мэри Оливер, я наткнулся на произведение под названием “Мой друг Уолт Уитмен”. В нем она признается, что в 1950- х годах в Огайо у нее было всего несколько друзей, и они все были мертвы. Это были ее любимые книги.


Демонстративно, она настаивает на том, что, будучи неодушевленными, они были настоящими друзьями. “Могучие и удивительные”, “авангардные”, “полные метафизического любопытства,” и “загадочно нежные.” Как комикс-полоска Кальвина Гоббса, они сопровождали ее в приключениях в пустыне, тяжелым весом в ее рюкзаке – как успокоительный эквивалент руки человеческого ребенка в ее собственной, поощряющей ее пойти немного дальше. Она была не одна.

Книги — зеркала

Они были не только компаньонами, но и зеркалами. Или больше, чем зеркала — они были провидцами. Они позволили ей увидеть в себе качества, о которых она даже не подозревала: мужество, мудрость, сердце, способность принимать и придерживаться своих убеждений, основанных на восприятии истины. Это откровение пришло через процесс свидетельства о том,  как она изумительно была описана в текстах. В практике Уитмана “бездельничать” – быть уверенным в лени, которая охватывает и радость, и любопытство, и удивление. Мэри узнала в этом себя, и поняла, что это прекрасно и это стоило увековечить в словах. А чтение стало радовать еще больше. Мэри испытывала триумф, переводя сложные слова, и не только интерпретировала их, но и видела, что они, по ее мнению, расширяются в воображаемый мир. В который только она одна может войти и выжить.

Оливер также признается, что книги были ее друзьями, потому что она чувствовала себя хрупкой в реальном мире. Ее отец был жестоким. Ее любимый дядя покончил с собой. “Мальчик из Румынии ушел”. Книги обещали, что люди в ее мире не будут исчезать: они всегда будут там.

В свете этого признания, бездыханные, антропоморфные эпитеты, которыми она нагромождает, чтобы описать ее книг-друзей, как оборона —кирпичи из временной крепости печального, застенчивого ребенка, построенные против возможного обвинения в том, что книги не могут быть настоящими друзьями, и что полагаться на них означает дефицит социальных навыков, склонность к отказу в фантазии или просто слишком чувствительную душу.

Мои друзья

У меня тоже в детстве были друзья-книги, в то время, когда заводить реальных друзей было слишком тяжело. Когда мне было 12 лет в летнем лагере я подружилась с книгой под названием «Горит ли Париж?» Этот лагерь был “открытым”, — полным блондинок, загорелых детей, ноги которых были настолько ловкими с футбольный мячом, что, казалось, как будто бы они были рождены с ним. Слово “проворная” ко мне не относится. У меня была астма. Я носила гигантские очки с розовой оправой из пластика. Я часто беспокоилась. Я спотыкалась на тротуаре так много раз, что получила прозвище “падучая Ева”.

Месяц или два назад, мой папа купил мене «Горит ли Париж?», как намек на наше общее увлечение Второй Мировой Войной. Я до сих пор помню слезу на блестящей черной крышке – свидетельство того, что книгу раньше очень любили. Ручные страницы. Запах, этот вкусный запах, часть бумаги, часть лиственных пород, которые, кажется, имеют только старые книги.

Чтобы уйти от футболистов, я сидела в передней части автобуса—это откидные места зарезервированы для детей, которые формируют печальный союз с водителем вместо детей своего возраста. Я поставила свои колени на кожаную спинку сиденья водителя так, что я была в позе эмбриона, и свернулась вокруг книги, как если бы это была моя плацента. Когда я выходила из автобуса, мне нравилось, как и Мэри Оливер, ощущать вес книги в твердом переплете в моем рюкзаке. Это было похоже на большого друга, одного из здоровенных футболистов, но любезного, который всегда придет мне на помощь.

Однако, это сделало меня объектом для шуток реальных футболистов. В следующем году, в еврейской школе, я так ненавидела замкнутое, насильственное общение между классами, что я спряталась на целых 20 минут с книгой в ванной. Когда я призналась в этом моему отцу, он так начал волноваться о моем развитии, что пришел во время одного из таких перерывов, чтобы составить мне компанию, представляя меня другим детям и прося их, чтобы они поболтали со мной. Вы можете себе представить, что это сделало с моей репутацией.


Мы говорим, что хотим, чтобы дети читали больше

Мы говорим, что хотим, чтобы дети читали больше, но у нас также есть и опасения в том, что ребенок будет слишком много читать. Фран Лебовитц, писательница, рассказывает о том, что она баррикадировалась в спальне, чтобы спокойно читать. Ее мать высаживала дверь и кричала: “Ты снова читаешь?”

Пока мы думаем, что детство имеет какую-либо большую цель, чем тщательно подготовить детей для поступления в Принстон, мы думаем, что речь идет о социализации, о том, чтобы помочь им научиться функционировать в группе детей, так что бы дети смогли завести друзей и выйти замуж, как взрослые и не жить в каморах наедине сами с собой, наслаждаясь «Властелином Колец». Кажется, что нам стало нравится, что дети сидят перед телевизором, а не сидят, уткнувшись носом в книгу. Может быть, это потому, что детские отношения с телевизором менее мечтательны —ребенок просто смотрит передачи и, следовательно, это вызывает меньше беспокойства, что этот ребенок разрабатывает секретный, не контролируемый, основанный на фантазии внутренний мир и может в конечном итоге перестрелял всю школу. Дети собирают книги, чтобы читать тайком, лишая родителей возможности следить за ними, за каждым порывом к развитию. И несколько детей можно оставить перед телевизором за один раз, позволяя взрослым врать самим себе, что это в действительности “игра”.

Мы ассоциируем одержимость книгами так же и с одиночеством, и, возможно, с умышленным нежеланием научиться общаться с другими людьми. С книгами, детям не нужно бороться с непоследовательностью, которая приходит с потребностями и путаницами других людей. Ребенку не нужно заботиться о книге или любить ее; даже домашние животные Чиа, похоже, требуют более активной любви, чем книга. На самом деле, книги, которые я любила больше всего в детстве, были теми, которые я не боялась повредить.

Распаковывая старые копии Кельвин и Хоббс в моей детской спальне в январе прошлого года, я обнаружила, что я практиковала прописью оранжевым маркером не только на форзаце, но и поверх карикатур, превращая книги в практически нечитаемые. Дети сами создают книги, создают фантазийную связь с «бытием», которое молчит и не может спорить.

И еще я считаю, что это связано с ужасным непониманием дружбы и детства. Мэри Оливер не должна была защищаться. Книги могут научить детей тому, что важно знать о дружбе, научить не только нас, но и взрослых.

Что такое друг?

Кажется, что невероятно мало написано о дружбе по сравнению с романтической любовью. Дружба была когда-то темой, которой занимались великие философы, от Аристотеля до К. С. Льюиса. Но это для нас тайна. Предлагаемый список публичной библиотеки Лос-Анджелеса книг на тему “дружбы” состоит из девяти книг о романтической любви и только двух о настоящей дружбе.

У WikiHow есть популярная страницу под названием “Как поддерживать дружбу: 8 шагов”. Шаг первый: “Получайте награды от дружбы”. В этой модели дружба состоит из: а) делать что-то вместе, б) сохранять максимальный контакт, и с) убедитесь, что ваш друг делает столько же для вас. «Делать хорошие вещи — это как получать любимые конфеты,” – советует он. “Потратьте время, чтобы действительно услышать, что они говорят, и дайте совет, только если они просят об этом… если вы можете… посмотрите видеочаты онлайн… попробуйте вместе Зумбу. Это сблизит вас.” В современных научных исследованиях дружбы, ключевыми словами являются “взаимность” и “самораскрытие.”

Для Аристотеля чрезвычайно суетливая, тщательно продуманная  и навязчивая взаимная дружба, основанная на совместном выполнении общих интересов, была одной из базовых форм дружбы. Он выделил три типа: дружбу полезности, дружбу для удовольствия и дружбу добродетели.

Дружба полезности является продуктом того, что мы сейчас бы назвали сетью: почеши мне спину и я почешу твою. Дружба для удовольствия  — это то, что написано в Википедии: вы оба наслаждаться Зумбой, так что вы постоянно находите время, чтобы танцевать в этом стиле. Дружба добродетели, однако, нечто совершенно иное, нечто большее, чем взаимная забота и общие интересы, то, что нельзя описать простым языком. Аристотель считал это высшим этическим достоянием, выше чести и справедливости. Такая дружба, как он утверждал, “кажется, объединяет города”.

Какое отношение это имеет к детям?

В наши дни мы представляем себе детей двумя одновременными и противоречивыми способами: как миниатюрных взрослых и как шрифты незапятнанной чистоты, окна в самые восхитительные аспекты человеческого духа, прежде чем они запятнаются обществом. Мы получили эту идею от Руссо.

Но дети не миниатюрные взрослые, ни святых. Мы идеализируем любовь ребенка, но это не имеет определенных качеств, необходимых для зрелой любви. На самом деле, она страдает от опасных ловушек взрослой любви: непоследовательности и жестокости. Мой лучший друг детства Никки возился со мной в лесу и плавал в бассейне; я верила, что мы любили друг друга. Затем, однажды, он позвонил мне и надменно сказал мне, что он никогда не будет играть со мной снова. “Теперь я охотник за привидениями, — сказал он, — и охотники не играю с девчонками”.

В книгах, чаще чем в других людях, дети могут увидеть свои качества со стороны. Как оплот дружбы, книга воспитывает качества, необходимые в дружбе, не подвергая уязвимого ребенка трудностям, присущим любви другого человека. Любя книгу, ребенок может практиковать качества в безопасной обстановке. Он может почувствовать, как любить без страха и почувствовать, что его дух признан. Книга не скажет ему, что он стал охотником за привидениями и не закроет свои страницы. Ее любовь безусловна — но так же и конечна. Она удовлетворяет наше бесконечное любопытство, обучая нас тому, что возлюбленный может воздавать и самому себе , может раскрывать самого себя и наслаждаться этими ограничениями.

Книга не заставляет ребенка работать за любовь. Она раскрывает один из самых приятных элементов: чувство легкости. Безграничное терпение книги позволяет ребенку свободно открывать свои собственные внутренние ритмы, что привлекает и утомляет его, и что он действительно любит, освобожденный от давления, чтобы создать образ, который по его мнению, будет привлекательным.

Сам факт, что книга не может говорить, и таким образом стимулирует воображение, чтобы заполнить пробелы, учит уроку, что любовь должна не только вмещать непознаваемое таинство, но и на самом деле процветать. Она учит ребенка, что любовь может принести боль и пренебрежение. В то же время она учит и верности. Наконец, она учит глубине, в которую можно с интересом окунуться, чтобы узнать о чужой жизни.

Кто они — книголюбы?

Недавно я опросила группу знакомых, считали ли они когда-нибудь книгу другом. Те, кто ответил «Да» были не одиночки: как раз наоборот. Уилл, который подружился со «Звездным десантом», учится на врача, Меир Симша, которая подружилась с «Тором», имеет пять любимых детей и является одним из самых дружелюбных людей, которых я знаю. Так что, возможно, нам не нужно беспокоиться о читающих детях. Они, по сути, учат людей ценить своих друзей по их собственным качествам, и уверены в том, что их должно быть не больше, чем у них самих.

Эти книголюбы также имеют уникальный опыт: в какой-то момент, как и взрослые, многие пытаются еще раз купить любимую книгу. Но получение новой копии книги неизменно разочаровывает. Настоящие друзья незаменимы: мы любим их за себя и за то, как они несут наши историй. Они не просто сборник черт характера, которые нам нужны больше всего в жизни. Мы, книголюбы, обнаружили, что мы на самом деле противопоставили сами книги в качестве щита против жестких уроков мира.

Eve Fairbanks

Автор: Ева Фэрбенкс, ведущий писатель Huffington Post Highline, работает над книгой о Южной Африке под названием «Наследники».

Источник: http://lithub.com/can-your-best-friends-be-books/
WordPress: 58.23MB | MySQL:263 | 1,621sec