Рассказы для чтения в 1-2 классе ч.1

Помню в детстве мама учила меня читать. У нас была такая специальная книга, в которой было очень много рассказов о детях, о животных, обо всем на свете. Мы каждый день читали хотя бы один рассказик! Мне тогда так нравилось водить пальцем по строчкам и слушать свой голос. Буквы казались круглыми и большими. Решила опубликовать на сайте для вас и для своей дочки эти рассказики, что бы мы вместе учились читать, даже без бумажных книг.

Короткие интересные рассказы. Обучение детей чтению. 1-2 классы

О. В. Узорова, Е. А. Нефёдов

Текст 201 Лосиха и лосёнок

– Посмотри, мама, какие у меня ноги длинные!

– Длинные, сынок.

– Посмотри, мама, какие у меня уши высокие!

– Высокие, сынок.

– А отчего это, мама, у меня такие ушки и ножки?

– А от того, сынок, что ты у меня ещё совсем маленький.

По Н. Сладкову

Текст 202 Разведчица

– Мамочка, если бы твоя любимая чашка разбилась, ты бы очень расстроилась?

– Наверное, расстроилась. А почему ты спрашиваешь?

– А меня Вовка на разведку прислал.

А. Барто

Текст 203

Дайна увидела клумбу.

– Какие красивые цветы! – закричала она.

– Только не надо их рвать, – сказал ей папа.

– Ну вот, зачем ты мне это говоришь? – обиделась Дайна. – Я сама это знаю!

Эдуардас Межелайтис

Текст 204 Разиня и растяпа

– Ох, ну и жара, никогда такой не было! – сказал Разиня летом и затопил печку. В гости пришёл Растяпа и удивился:

– Жара на улице, да ещё печку натопили!

– Вот и хорошо! – говорит Разиня. – Мне тут жарко, пойду к печке, а там ещё жарче. Я опять на лавочку – хорошо, прохладно! Попробуйте!

Подивился Растяпа уму своего друга. И вот зимой озяб Растяпа в холодном доме. Выскочил на улицу. Там ещё холоднее. Сидит дома, греется. Потом опять на улицу. Потом в дом. Так и скакал, пока не простудился. Еле-еле вылечился.

Т. Александрова

Текст 205 Квакушка

Жила-была квакушка, зелёная макушка, белое брюшко, выпученные глазки – совсем как в сказке.

Рот у красавицы большой. Как говорится, до ушей, хоть завязочки пришей. И ест так много, что даже времени для этого не хватает. Только позавтракала. Смотришь, а уже обедать пора. Не успела облизнуться – ужинать надо! Попрыгать бедняжке некогда. Вот так и ест комаров без перерыва.

А теперь подумай. Лягушки – полезные или вредные? И будешь ли ты их после этого обижать!?

С. Кузьмина

Текст 206

Дайна уговаривает котёнка:

– Котик-белохвостик, пойдём с нами в гости.

Котёнок в ответ мурлычет.

– Папа, котёнок согласен, – я с ним договорилась!

Эдуардас Межелайтис

Текст 207 Красно-синий карандаш

У Димы в одной руке большой альбом, в другой – толстый карандаш. Карандаш отточен с обоих концов. Один конец – синий, другой – красный.

– Встаньте прямо, – говорит Дима малышам Вове и Саше. – Улыбнитесь!

Саша и Вова испугались. Вот-вот заплачут. А Дима кричит:

– Смотрите веселей!

– Не бойтесь, – успокаивает малышей Оля. – Дима хочет вас нарисовать. Это ничуть не страшно. Хотите, я тоже встану? Пусть он и меня нарисует.

И правда, получилось не страшно. Только очень смешно. Синий Вова, красный Саша. А посередине Оля, полосатая, вроде зебры.

А. Гарф

Текст 208 Старая кукла

Аня и Катя приехали на дачу. Они первым делом бросились разбирать старые игрушки, про которые давно забыли. И нашли куклу. Кукла была старая, несчастная, некрасивая, разбитая.

– Ну её, эта кукла дрянская! – сказала Аня и стала её засовывать ото всех подальше.

– Почему дрянская? – спросила Катя. – Я ей приклею волосы – раз. Привяжу бант – два. И надену новое платье.

– Ну-ка, дай её мне, – сказала Аня.

И стала с куклой играть.

Н. Булгаков

Текст 209

Я натирал свои лыжи.

– Папа, а у меня лыжи из чего?

– Из пластика.

– А у тебя какие были?

– У меня были из дерева. А знаешь, из чего были первые лыжи?

– Нет.

– Первые лыжи и коньки были из костей. Их привязывали к ноге ремнями. Конькам уже больше пяти веков. А лыжи старше.

Е. Пущина

Текст 210 Два певца

– Ну что ты, Соловей, всё поёшь да поёшь? На заре поёшь, днём поёшь. Даже ночью поёшь?

– Это я не пою, это я ещё только учусь.

– Учишься? Эх ты, неумеха! А я уж давно научилась. Вот слушай: кар-кар-кар!

С. Иванов

Текст 211

Дайна уже знает все буквы. И даже слова из них складывает. Но на листе бумаги её буквы не стоят друг возле друга. Хотя Дайна долго, по-доброму упрашивает их взяться за руки. Но буквы – нет, не хотят! Очень они непослушные.

Эдуардас Межелайтис

Текст 212 Летучая рыба

Неслась под водой рыба. Сама себя хвостом подгоняла. Разогналась, из воды выскочила. Крылья-плавники расправила и полетела.

– Чем я хуже птицы?

– Голоса, рыба, у тебя нет.

– А он мне не нужен.

И обратно в воду – шлёп!

С. Сахарнов

Текст 213 В пруду

В пруду плавала утка. Подбежали к пруду дети и кричат ей:

– Утка, Утка, как тебя зовут?

– КРЯ-КРЯ! – отвечает Утка.

– Забыла! Забыла! – закричали дети.

– КРЯ-КРЯ! – сказала Утка и на всякий случай отплыла подальше от берега.

Тут лягушка на шум из воды высунулась и спросила:

– КВА?

А за ней другая.

Такой переполох на пруду поднялся! Только и слышно:

– КРЯ! КВА! КРЯ! КВА! КВА! КРЯ-КВА!

– Вот и знаем теперь, как Утку зовут, – засмеялись дети.

– КРЯКВА!

Л. Яхнин

Текст 214

Мы с Гришкой спорили, что лучше – вертолёт или самолёт. Гришке нравятся самолёты. Они такие быстрые. А я люблю вертолёты – они столько всего умеют. Папа нас слушал-слушал:

– А кто отгадает загадку: «Какая птица больше всего похожа на вертолёт?»

Оказалось, это колибри. Маленькая птичка. Она умеет зависать в воздухе. Летать вертикально вверх и вниз. Даже может летать носом назад.

Е. Пущина

Текст 215 Пятёрка

Ваня осторожно подтёр в тетради тройку. Старательно провёл красным карандашом чёрточку вправо. И получилась самая настоящая пятёрка.

– Вот обрадуется мама!

Вечером мама просматривала Ванины тетради. Она увидела пятёрку и удивилась:

– Что такое? В тетради четыре ошибки, а отметка – «пять»!

– Не знаю, – смутился Ваня. – Не я ставил отметку – учительница.

– Странно! – продолжала мама. – С каких это пор стали за четыре ошибки ставить пятёрки?..

Ваня промолчал. А когда мама ушла на кухню готовить ужин, быстро исправил пятерку на тройку и задумался… Оказывается, обрадовать маму не так просто!

Б. Крекотин

Текст 216

И вот Дайна пошла в школу и написала свой первый диктант.

Папа заглянул в её тетрадку и увидел, что буквы уже слушаются Дайну. И тогда он сказал:

– Теперь, когда эти буквы стали тебе подчиняться, ты можешь сама вести свой дневник.

Эдуардас Межелайтис

Текст 217

Я вылизывал блюдце из-под варенья. Папа сказал: «Язык у тебя почти как у хамелеона». Сестра спросила: «Такой же болтливый?»

– Нет, длинный. У хамелеона язык почти такой же длины, как тело. Животное скручивает язык во рту. Мимо летит муха, клейкий язык выскакивает и ловит её.

Е. Пущина

Текст 218 Недоразумение

Однажды Аня села на поезд и поехала на дачу. И поезд тоже поехал на дачу. А кусты, деревья и столбы поехали назад, в Москву. Аня сама ехала и смотрела в окно, как они едут.

Пока Аня жила на даче, все деревья, кусты, столбы были в Москве. А как только она поехала с дачи назад, в Москву, они стали возвращаться на дачу.

Она – туда, а они – оттуда!

Она – оттуда, а они – туда!

Никак не встретятся.

Н. Булгаков

Текст 219 Дятел и Тетерев

– Здравствуйте, Тетерев! Со вчерашнего дня не виделись. Где летали, где спали?

– Летал я «над», спал «под».

– Что это за ребус такой: то «над», то «под»?

– Это не ребус, а снег. Летал над снегом, ночевал под снегом.

– Ишь, какая у тебя жизнь весёлая. А я, горемыка, всё «в» да «в». Летаю в снегу, прыгаю в ёлках, ночую в дупле. Ску-учно!

Н. Сладков

Текст 220

В нашем классе появились близнецы. Люба и Люда. Они похожи как две снежинки. Но мама сказала: «Одинаковых снежинок не бывает. Все они разные, нужно только лучше смотреть». И дала мне лупу. Я вышел во двор. Стал сравнивать снежинки. И правда: у одной лучики длиннее, у другой узор тоньше. Завтра в школе сразу пойму, где Люба, а где Люда.

Текст 221 Черёмуха

Очень я, Черёмуха, на людей обижаюсь. По весне белого кружева напряду. С головы до ног наряжусь. Стою – как невеста. Глядите, стар и мал, любуйтесь. Пусть у вас на душе станет радостно! И люди – ломать меня. По стволу карабкаются. Сучья гнут. Веточки отдирают. И не поймут, что ведь себе хуже! Веточки в комнате долго ли простоят? Вот уже и осыпались. А цвела бы я нетронутая, так сколько бы дней глаз веселила! Поспеют летом чёрные ягоды. Снова люди ко мне. Потихоньку собирали бы ягодки, бережно! Я бы смолчала. Но ведь снова гнут меня, снова ломают. Этакий сорванец на ветке качается, приятелей зовёт:

– Эгей! Сюда!..

Ну, я на хитрость пустилась. Хоть ягоды мои и сладки, да вязкие они, рот вяжут. Поел ягод, захотел крикнуть, а рот-то связало. Ну, и поделом тебе. Ступай домой да помалкивай.

Э. Шим

Текст 222 Осоед и Змееед

– Знаешь, Осоед, а ведь мы с тобой, брат, герои!

– Какие там, Змееед, герои, птицы как птицы.

– Ну не скажи! Вот все от змей да ос в кусты шарахаются. А мы с тобой уплетаем их за обе щёки и даже не вздрагиваем. Геройские мы, брат, с тобой едоки!

Н. Сладков

Текст 223

У тёти Саши пёс Веник ест книги. Грызёт, как конфеты. Тётя Саша его ругает: «Мы не во Франции! У нас книги из бумаги! Нечего их есть!» Я спросил: «А из чего же там книги?» Оказалось, что во Франции издали съедобную книгу. Первую в мире. Все страницы из фруктов и сахара. 10 страниц удовольствия. Но собакам сахар нельзя. Вредно. Запомни Веник: «Любые книги нельзя есть».

Е. Пущина

Текст 224 Красавица

Это бегемот. Только не он, а она – бегемотиха. Зовут её Красавица. Её привезли из Африки. Бегемоты там живут в реке. Едят траву по берегам. Ныряют в тёплой воде. Пасть у бегемота огромная. Откроет – как чемодан. В пасти зубы как колья торчат. Другому зверю эти зубы как рога могли бы пойти. Весом бегемот – сто пудов. Экая махина! А командует им в зоологическом саду худенький старичок. Плохо бегемоту зимой. Он жару любит, тёплую воду. Старичок греет ему воду для бассейна. Только на ночь не пускает бегемота в бассейн, чтобы не простудился. Бегемот, если б захотел, прошёл бы через загородку. А не смеет. Старичок не велит. Смотрит бегемот с тоской на воду. Положит голову на загородку. Аж трещат доски.

А старик как крикнет: «В угол, пошла в угол!» И попятится стопудовая бегемотиха. Только обиженным глазом на хозяина смотрит.

Б. Житков

Текст 225 Выдра и Ворон

– Скажи, Ворон, мудрая птица, зачем люди костёр в лесу жгут?

– Не ожидал я, Выдра, от тебя такого вопроса. Промокли в ручье, замёрзли. Вот и костёр разожгли. У огня греются.

– Странно… А я зимой всегда в воде греюсь. В воде ведь морозов никогда не бывает!

Н. Сладков

"Вервольфы" Дж. К. Роулинг

«Вервольфы» Дж. К. Роулинг

Рассказ о вервольфах из книги вселенной Гарри Поттера «Короткие истории из Хогвартса: о героизме, тяготах и опасных хобби».

Вервольфы

Ликантропия не делает жизнь проще. Из следующего рассказе о вервольфах мы узнаем, почему Ремусу и таким, как он, так сложно интегрироваться в остальное общество.

Вервольфы встречаются повсеместно. Обычно они считаются париями в колдовском сообществе, из которого они обычно происходят; колдуны и ведьмы, которые часто заняты охотой на таких созданий и их изучением, подвергаются большему риску нападения, чем обыкновенные маглы. В конце XVIII века крупнейший английский авторитет по вервольфам, профессор Марлоу Форфанг, провел первое глубокое исследование их привычек. Он обнаружил, что почти все те, кого ему удалось проинтервьюировать и изучить, были колдунами до того, как их укусили. Также он узнал от вервольфов, что маглы «на вкус» отличаются от колдунов и у них гораздо больше шансов умереть от их ран, тогда как колдуны и ведьмы выживают и становятся вервольфами.

Политика Министерства магии в отношении вервольфов всегда была путаной и неэффективной. В 1637 г. был разработан Кодекс поведения вервольфов, который вервольфы были должны подписать и, в соответствии с ним, обещать никого не атаковать, а надежно запираться каждый месяц. Неудивительно, что никто не подписал этот кодекс, поскольку никто не был готов к тому, чтобы прийти в Министерство и признаться в том, что он является вервольфом: в этом и состояла проблема, которая характеризует и появившийся позднее Реестр вервольфов. В течение многих лет этот самый реестр, в который, по идее, каждый вервольф должен занести свое имя и личную информацию, остается неполным и ненадежным, поскольку очень многие из вновь укушенных стремятся скрыть свое состояние и избежать неизбежного позора и изгнания. В течение многих лет вервольфов «перебрасывают» между подразделениями животных и разумных существ Департамента по регулированию и контролю магических созданий, поскольку никто не может решить, следует ли классифицировать вервольфов как людей или как зверей. В какой-то момент Реестр вервольфов и команда ловли вервольфов находились в подразделении зверей, но одновременно с этим в подразделении разумных существ было организовано бюро поддержки вервольфов. В бюро поддержки вервольфов за все время существования никто не обратился — по тем же причинам, по которым очень не многие записались в реестр, в результате бюро было закрыто.

Чтобы стать вервольфом, необходимо, чтобы вервольф укусил вас в своей волчьей форме во время полнолуния. Когда слюна вервольфа смешивается с кровью жертвы, происходит заражение.

Многие магловые мифы и легенды, окружающие вервольфов, в основной части не соответствуют действительности, однако содержат какие-то крупицы правды. Серебряные пули вервольфов не убивают, однако смесь толченого серебра и ясенца, нанесенная на свежий укус, «запечатает» рану и предотвратит смерть жертвы от потери крови (несмотря на трагические рассказы о том, как жертвы умоляли дать им умереть — лишь бы не становиться вервольфами).

Во второй половине XX века были изобретены несколько зелий, чтобы облегчить симптомы ликантропии. Самым успешным таким зельем было волкодавное зелье.

Ежемесячная трансформация вервольфов исключительно болезненна без лечения, обычно ей предшествует бледность и недомогание в течение нескольких дней (такое же состояние наблюдается и после трансформации). Находясь в волчьей форме, вервольф полностью теряет человеческую способность отличать добро от зла. Однако неверно утверждать (как это делают некоторые авторитеты, вроде профессора Эмеретта Пикарди в своей книге Волчье беззаконие: почему ликантропы не достойны того, чтобы жить), что они страдают полной потерей моральных ценностей. Будучи человеком, вервольф может быть столь же хорошим и добрым к окружающим, сколь и обычный человек. В других случаях они могут быть опасными даже в человеческой форме, как, например, Фенрир Грейбэк, который предпринимает попытки кусаться и калечить других, даже будучи в человеческой форме, и для этой цели специально поддерживает свои ногти на руках в острой форме.

Если на жертву нападёт вервольф, находящийся в человеческой форме, у неё могут проявиться некоторые слабые волчьи характеристики, как, например, любовь к сырому мясу, но в остальном никаких долговременных последствий такая атака иметь не должна. Однако любой укус или царапина, сделанные вервольфом, оставляют незатягивающиеся шрамы вне зависимости от того, был ли вервольф в человеческой или волчьей форме во время нападения.

Будучи в животной форме, вервольф почти не отличается по внешнему виду от настоящего волка, хотя его морда может быть слегка короче, а зрачки меньше (в обоих случаях являясь более «человеческими», а шерсть на хвосте может расти пучками, в отличие от ровной и пушистой шерсти у волка. Истинные различия между ними проявляются в поведении. Настоящие волки не очень агрессивны, и многочисленные народные сказки, описывающие их тупыми хищниками, по мнению колдовских властей, описывают вервольфов, а не настоящих волков. Волк вряд ли нападет на человека, за исключением чрезвычайных обстоятельств. Вервольф, однако, нападает почти исключительно на людей и представляет совсем небольшую опасность для других животных.

Вервольфы обычно размножаются, нападая на невервольфов. Позор, окружавший вервольфов, был настолько сильным в течение многих веков, что очень немногие из них бракосочетались и имели детей. Однако в тех случаях, когда вервольфы бракосочетались с людьми, никаких следов передачи их ликантропии по наследству их потомству не наблюдалось.

Одна любопытная черта их состояния состоит в том, что когда два вервольфа встречаются и спариваются в полнолуние (что очень маловероятно: известно всего два таких случая), в результате этого рождаются волчата, ничем не отличающиеся от обычных волчьих детенышей, за исключением их исключительно высокого интеллекта. Они не более агрессивны, чем обычные волки и не нападают специально на людей. Один такой помет однажды был выпущен на свободу в Запретный лес в условиях исключительной секретности, с любезного разрешения Альбуса Дамблдора. Волчата выросли в прекрасных и необычно умных волков; некоторые из них живут в лесу до сих пор, отчего и пошли рассказы о наличии в Лесу вервольфов — рассказы, которые ни один из учителей, ни егерь «Хогвартса» ни разу не опровергли, поскольку с их точки зрения главная задача — чтобы учащиеся не заходили в лес.

Итак, мы узнали о героизме и тяготах колдовской жизни — от страданий Минервы Макгонаголл до пожизненной звериной болезни Люпина. Теперь же мы совершим путешествие в другую область магического мира, полную зловещих пророчеств (из которых лишь два являются истинными), дурных предзнаменований и опасных хобби.

Узнайте больше об Хогвартсовском учителе прорицаний и горе-предсказателе Сибилл Трелони, единственном профессоре, который в состоянии напророчить вам смерть, глянув в чайную гущу.

Храбрый портняжка Бехштейн

«Храбрый портняжка» Людвиг Бехштейн

Людвиг Бехштейн — немецкий библиотекарь, писатель и архивист запылился на книжных полках. Его современники Андерсен, братья Гримм, Гофман и Гауф полностью захватили современные сказочные издания и очень напрасно. Мне посчастливилось в детстве иметь сборник сказок Бехштейна, которым я трепетно дорожила. Предлагаю вам и вашим детям познакомится с самой известной сказкой писателя.

Храбрый портняжка

Прилежный портняжка сидел за шитьём и, не отрываясь от работы, грыз сочное яблоко. А мухи, привлечённые сладким ароматом, так и вились над яблоком, норовя облепить его со всех сторон.

– Ишь, сластёны! – вскричал портняжка. – Кыш!

Скрутил он суровую тряпицу да ка-ак хлопнет по яблоку! Глядь, на столе лежат кверху лапками семь убитых мух.

– Ну и ловок я! – изумился портняжка. – Не успел моргнуть и глазом, семерых прихлопнул разом! Таким подвигом стоит и свет удивить.

Выкроил он себе широкий пояс и вышил на нём крупно: «Семерых уложил разом». Опоясался и поспешил из дома перед людьми покрасоваться. Побывал он и в больших городах, и в деревеньках в три домика. И всюду люди, прочитав хвастливую надпись, шептались: «Ого! Семерых уложил разом, а уж с одним-то шутя справится!» И старались держаться от него подальше. По горам шёл портняжка да по долам, день шагал и два, а на третий оказался перед королевским замком. Притомился он и улёгся на травке подремать. А королевские слуги тут как тут. Прочитали они страшную надпись и побежали к королю. Так, мол, и так, объявился в нашем мирном краю воин небывалый, разом семерых побивает. Не стоит ли взять его на службу?

Храбрый портняжка немецкая сказка

Какой король от такого героя откажется? Портняжка тоже, не будь простаком, согласился идти на службу. Сделали его главным воеводой, и зажил он на всём готовом, ни в чём отказа не ведая. Только вот королевские рыцари, а было их ровно семь, недовольно роптали. Правда, вслух говорить опасались, ведь этот храбрец семерых разом побивает! Наконец осмелились и пошли к королю. «Зачем мы тебе, – говорят, – ежели один семерых заменяет?»

Тут король и призадумался: «Преданные рыцари уйдут, и останусь я с опасным пришельцем, который семерых разом побивает. А ну, как и со мной расправится?» И решил он хитростью избавиться от нашего портняжки.

Призвал он его к себе и молвил: – Герою пристали геройские дела. Давно уже досаждают нам два великана. Народ пугают, поля топчут, королевскую власть не признают. Избавишь нас от них, наведёшь порядок в лесу – отдам тебе в жёны свою дочь да половину королевства в придачу. Снаряжай королевских рыцарей и отправляйся.

Храбрый портняжка читать сказку

«Вон куда меня ниточка-иголочка завела! – подумал портняжка. – Королевская дочь и полкоролевства – это тебе не портновский стол!»

А вслух ответил:

– Мне бы семь великанов! А с двумя я и без рыцарей управлюсь!

И отправился портняжка в лес, а рыцарям велел ждать на опушке. Вскоре за деревьями проглянула поляна. Там бок о бок крепко спали великаны. От их храпа стволы скрипели, листья с веток срывались. Портняжка набрал полные карманы камней, вскарабкался на дерево и ну швырять в одного из великанов! Проснулся тот да как заревёт:

– Ты, брат, стукнул меня?

– Померещилось тебе! – буркнул другой великан и захрапел пуще прежнего.

Тогда портняжка взял камень поувесистей и запустил им в голову второму.

– Ага! – гаркнул великан. – Теперь ты дерёшься?

– Я?! – удивился его приятель. – Во сне тебе это привиделось!

Поворчали они, побранились и снова заснули.

А портняжка прицелился и опять запустил камнем в первого великана. Тот, недолго думая, дал своему приятелю хорошего тумака – и тут же получил сдачи. Принялись великаны тузить друг друга. Кулаки-то у них что мельничные жернова. Минуты не прошло, как они оба уже лежали на земле замертво.

Слез с дерева портняжка, полюбовался на недвижных великанов. «Повезло, – подумал он, – что моё дерево они в пылу драки не свалили!» Рыцари, стоявшие на опушке, слышали ужасный шум и грохот. А когда появился портняжка, живой и невредимый, засомневались было в его победе. Но увидели поверженных великанов и только диву дались. «С таким силачом, пожалуй, лучше не связываться!» – решили они.

Явился портняжка к королю и потребовал обещанной награды. Но король и не собирался исполнять слово, данное какому-то чужаку.

– В лесу нашем всё ещё неспокойно. Хозяйничает там единорог. Нападает на людей, нанизывает каждого встречного на рог, будто на веретено. Отлови его – тогда и получишь обещанное.

– Ну, что ж, – ответил портняжка, – нам не привыкать. Двух великанов одолел, с одним зверем и подавно справлюсь.

Снова отправился он в лес. Долго бродил между деревьями, насвистывал и шумел, пока не услышал его единорог. Выставил он свой острый рог и понёсся прямо на портняжку. Только наш герой был не промах. Он подпустил свирепого зверя поближе и скользнул за дерево. А единорог с разбега проткнул рогом широкий ствол и застрял – ни туда и ни сюда. Тут портняжка спокойно накинул ему на шею верёвку и привел к королю.

– Э-ээ… – забеспокоился король, прикидывая, какую бы ещё службу выдумать. – Завёлся в моём лесу громадный вепрь. Поля разоряет, детей пугает. Дам я тебе в помощь егерей. Поймаешь вепря – приходи за наградой.

Егерей портняжка оставил ждать на окраине леса, а сам смело зашагал в самую чащу. Едва завидел вепрь человека, как понёсся прямо на него. Глазки кровью налиты, с клыков пена капает, копыта землю раскидывают. Сейчас разорвёт портняжку на клочки. Да не тут-то было!

Стоял на опушке охотничий домик. Портняжка вбежал в дверь и выскочил с другой стороны в окно. Вепрь ринулся за ним и застрял в узком окошке. Теперь оставалось только связать его и с помощью егерей отвести к королю.

Читать рассказы онлайн

Теперь уж ничего не оставалось королю, как сдержать обещание. Ссориться с таким силачом себе дороже. Не ровён час он и самого короля не постесняется обидеть. Отпраздновали свадьбу. Громко, пышно и сытно.

Никому и в голову не могло прийти, что королевским зятем и владельцем половины королевства стал бедный портняжка.

Но однажды ночью услышала молодая королевна, как муж её во сне бормочет: «Эх, нитка-иголка, камзол залатаю, панталоны заштопаю! Станут, хозяин, как новые!» Тут и догадалась она, что выдана замуж за простого портняжку. Кинулась утром к отцу и, рыдая, всё ему рассказала.

– Не плачь, – утешил её король. – Нынче ночью, как заснёт он, мои слуги схватят, свяжут его, кинут на корабль и увезут куда-нибудь в дальние края.

Королевна вытерла слёзы и успокоилась. Но всё слышал юный оруженосец короля. Он давно восхищался храбрецом – победителем великанов и предупредил его. А портняжка только усмехнулся в ответ: мол, знаем, что делать!

Вечером улёгся он, как всегда, в кровать и притворился спящим. Тут королевна встала и отперла двери спальни. Услышал шорох портняжка и забормотал, будто во сне: «Ниточка-иголочка, панталоны залатаю, камзол заштопаю! Семерых побил разом, а двоих-то и не моргнув глазом. Поймал одного вепря, одного единорога! Да разве это много? Мне подавай слуг, да поболе. Вот разгуляюсь на воле!»

Услыхали это слуги, таившиеся за дверью, и кинулись врассыпную. Только их и видели. С той поры враги храброго портняжку за версту обходили. Ещё бы! Шутки плохи с тем, кто семерых побивает разом!

"Ребятам о зверятах" - рассказы о животных

«Ребятам о зверятах» — рассказы о животных

В детстве многие дети любят читать о животных, так они учатся сопереживать и заботится. Я очень любила в детстве сборник «Ребятам о зверятах», может и вам понравится.

Константин Ушинский

Играющие собаки

Володя стоял у окна и смотрел на улицу, где грелась на солнышке большая собака, Полкан.

К Полкану подбежал маленький Мопс и стал на него кидаться и лаять: хватал его зубами за огромные лапы, за морду и, казалось, очень надоедал большой и угрюмой собаке.

— Погоди-ка, вот она тебе задаст! — сказал Володя. — Проучит она тебя.

Но Мопс не переставал играть, а Полкан смотрел на него очень благосклонно.

— Видишь ли, — сказал Володе отец. — Полкан добрее тебя. Когда с тобою начнут играть твои маленькие братья и сестры, то непременно дело кончится тем, что ты их приколотишь. Полкан же знает, что большому и сильному стыдно обижать маленьких и слабых.

Сергей Аксаков

Гнездо

Заметив гнездо какой-нибудь птички, чаще всего зорьки или горихвостки, мы всякий раз ходили смотреть, как мать сидит на яйцах.

Иногда по неосторожности мы спугивали ее с гнезда и тогда, бережно раздвинув колючие ветки барбариса или крыжовника, разглядывали, как лежат в гнезде маленькие-маленькие, пестренькие яички.

Случалось иногда, что мать, наскучив нашим любопытством, бросала гнездо; тогда мы, увидя, что несколько дней птички в гнезде нет и что она не покрикивает и не вертится около нас, как то всегда бывало, доставали яички или все гнездо и уносили к себе в комнату, считая, что мы законные владельцы жилища, оставленного матерью.

Когда же птичка благополучно, несмотря на наши помехи, высиживала свои яички и мы вдруг находили вместо них голеньких детенышей, с жалобным тихим писком беспрестанно разевающих огромные рты, видели, как мать прилетала и кормила их мушками и червяками… Боже мой, какая была у нас радость!

Мы не переставали следить, как маленькие птички росли, перились и наконец покидали свое гнездо.

Иван Соколов-Микитов

Заяц

Это было много лет назад.

Ранним утром я возвращался с дальнего глухариного тока. С трудом перебравшись через горелое топкое болото, я выбрал удобное место, присел отдохнуть у большого зеленого пня, очень похожего на мягкое кресло.

В лесу было тихо, солнце взошло. Я раскурил трубочку и, развалившись у пня, положив на колени ружье, стал прислушиваться к звукам. Было слышно, как шумят на болоте журавли, токуют в позолоченном небе бекасы. Где-то поблизости прогремел и засвистел рябчик.

Весной я никогда не стрелял рябчиков, но с костяным старым пищиком из пожелтевшей заячьей кости никогда не расставался. Мне нравилось пересвистываться с рябчиками, близко смотреть на подлетевших на свист задорных петушков с распущенными крылышками и хвостами, шустро бегавших по колодам и кочкам почти у моих ног.

Покуривая трубочку, пересвистываясь с подлетевшим рябчиком, я вдруг увидел за стволами деревьев тихо ковылявшего прямо на меня зайца-беляка. Усталый зайчишка возвращался на лежку после веселых ночных похождений. Коротенькими прыжками он тихо ковылял по моховым кочкам. На его мокрых ляжках смешно болтались клочки вылинявших зимних порточков.

Я сидел не двигаясь, не шевеля пальцем, сливаясь с высоким зеленым пнем. Когда заяц подбежал совсем близко, почти в колени, я немного пошевелился и тихо сказал:

— Ага, попался, косой!

Боже мой, что стало с зайцем, как подхватился он, как замелькали между кочками его порточки, коротенький хвостик! Громко смеясь, я крикнул зайцу вдогонку:

— Улепетывай, косой, поскорее!

У каждого охотника в запасе много воспоминаний о неожиданных встречах и происшествиях в лесу. Обычно такие охотники рассказывают о своих удачных выстрелах, о застреленной и добытой дичи, о работе умных собак. На охотничьем долгом веку я много перестрелял крупной и мелкой дичи, не раз охотился на волков и медведей, но — странное дело — простая встреча с забулдыгой-зайчишкой запомнилась больше, чем самые удачные и добычливые охоты.

Я как бы и теперь вижу лес, тихое утро, слышу свист рябчика, отчетливо вижу зайчишку-беляка, мокрые его порточки.

— Улепетывай, брат косой, на доброе здоровье!

Михаил Пришвин

Беличья память

Сегодня, разглядывая на снегу следы зверушек и птиц, вот что я по этим следам прочитал: белка пробилась сквозь снег в мох, достала там с осени спрятанные два ореха, тут же их съела — я скорлупки нашел. Потом отбежала десяток метров, опять нырнула, опять оставила на снегу скорлупу и через несколько метров сделала третью полазку.

Что за чудо? Нельзя же подумать, чтобы она чуяла запах ореха через толстый слой снега и льда. Значит, помнила с осени о своих орехах и точное расстояние между ними.

Но самое удивительное — она не могла отмеривать, как мы, сантиметры, а прямо на глаз с точностью определяла, ныряла и доставала. Ну как было не позавидовать беличьей памяти и смекалке!

Смешные рассказы из сборника «Самое главное» Михаил Зощенко

Смешные рассказы из сборника «Самое главное» Михаил Зощенко

Замучила ностальгия по детству, решила найти для вас самых интересных смешных рассказов, которые в детстве читала сама с удовольствием.

Показательный ребенок
Глупая история
Я не виноват

***

Показательный ребенок

Жил-был в Ленинграде маленький мальчик Павлик. У него была мама. И был папа. И была бабушка.

И вдобавок в их квартире жила кошка под названием Бубенчик.

Вот утром папа пошёл на работу. Мама тоже ушла. А Павлик остался с бабушкой.

А бабушка была ужасно старенькая. И она любила в кресле спать.

Вот папа ушёл. И мама ушла. Бабушка села в кресло. А Павлик на полу стал играть со своей кошкой. Он хотел, чтоб она ходила на задних лапках. А она не хотела. И мяукала очень жалобно.

Вдруг на лестнице раздался звонок.

Бабушка и Павлик пошли открывать двери.

Это пришёл почтальон.

Он принёс письмо.

Павлик взял письмо и сказал:

– Я сам передам папе.

Вот почтальон ушёл. Павлик снова хотел играть со своей кошкой. И вдруг видит – кошки нигде нет.

Павлик говорит бабушке:

– Бабушка, вот так номер – наш Бубенчик пропал.

Бабушка говорит:

– Наверно, Бубенчик убежал на лестницу, когда мы открыли дверь почтальону.

Павлик говорит:

– Нет, это, наверно, почтальон взял моего Бубенчика. Наверно, он нарочно нам дал письмо, а мою дрессированную кошечку взял себе. Это был хитрый почтальон.

Бабушка засмеялась и говорит шутливо:

– Завтра почтальон придёт, мы отдадим ему это письмо и взамен возьмём у него назад нашу кошечку.

Вот бабушка села в кресло и заснула.

А Павлик надел своё пальто и шапочку, взял письмо и тихонько вышел на лестницу.

«Лучше, – думает, – я сейчас отдам письмо почтальону. И лучше я сейчас возьму от него мою кошечку».

Вот Павлик вышел во двор. И видит – во дворе нету почтальона.

Павлик вышел на улицу. И пошёл по улице. И видит – на улице тоже нигде нету почтальона.

Вдруг какая-то одна рыжая тётка говорит:

– Ах, поглядите все, какой маленький малыш идёт один по улице! Наверно, он потерял свою маму и заблудился. Ах, позовите скорей милиционера!

Вот приходит милиционер со свистком. Тётка ему говорит:

– Поглядите, какой мальчик лет пяти заблудился.

Милиционер говорит:

– Этот мальчик держит в ручке письмо. Наверное, на этом письме написан адрес, где он живёт. Мы прочтём этот адрес и доставим ребёнка домой. Это хорошо, что он взял с собой письмо.

Тётка говорит:

– В Америке многие родители нарочно кладут письма в карман своим детям, чтоб они не терялись.

И с этими словами тётка хочет взять письмо от Павлика. Павлик ей говорит:

– Что вы волнуетесь? Я знаю, где я живу.

Тётка удивилась, что мальчик так смело ей сказал. И от волнения чуть в лужу не упала.

Потом говорит:

– Поглядите, какой бойкий мальчик. Пусть он нам тогда скажет, где он живёт.

Павлик отвечает:

– Улица Фонтанка, восемь.

Милиционер поглядел на письмо и говорит:

– Ого, это боевой ребёнок – он знает, где он живёт.

Тётка говорит Павлику:

– А как тебя зовут и кто твой папа?

Павлик говорит:

– Мой папа шофёр. Мама ушла в магазин. Бабушка спит в кресле. А меня зовут Павлик.

Милиционер засмеялся и сказал:

– Это боевой, показательный ребёнок – он всё знает. Наверно, он будет начальником милиции, когда подрастёт.

Тётка говорит милиционеру:

– Проводите этого мальчика домой.

Милиционер говорит Павлику:

– Ну, маленький товарищ, пойдём домой.

Павлик говорит милиционеру:

– Дайте вашу руку – я вас доведу до своего дома. Вот мой красивый дом.

Тут милиционер засмеялся. И рыжая тётка тоже засмеялась.

Милиционер сказал:

– Это исключительно боевой, показательный ребёнок. Мало того, что он всё знает, он ещё меня хочет до дому довести. Этот ребенок непременно будет начальником милиции.

Вот милиционер дал свою руку Павлику, и они пошли домой.

Только дошли они до своего дома – вдруг мама идёт.

Мама удивилась, что Павлик идёт по улице, взяла его на руки, принесла домой.

Дома она его немножко побранила. Она сказала:

– Ах ты, противный мальчишка, зачем ты убежал на улицу?

Павлик сказал:

– Я хотел у почтальона взять моего Бубенчика. А то мой Бубенчик пропал, и, наверно, его взял почтальон.

Мама сказала:

– Что за глупости! Почтальоны никогда не берут кошек. Вон твой Бубенчик сидит на шкафу.

Павлик говорит:

– Вот так номер. Смотрите, куда прыгнула моя дрессированная кошечка.

Мама говорит:

– Наверно, ты, противный мальчишка, её мучил, вот она и забралась на шкаф.

Вдруг проснулась бабушка.

Бабушка, не зная, что случилось, говорит маме:

– Сегодня Павлик очень тихо и хорошо себя вёл. И даже меня не разбудил. Надо за это дать ему конфетку.

Мама говорит:

– Ему не конфетку надо дать, а в угол носом поставить. Он сегодня убежал на улицу.

Бабушка говорит:

– Вот так номер.

Вдруг приходит папа. Папа хотел рассердиться, зачем мальчик убежал на улицу. Но Павлик подал папе письмо.

Папа говорит:

– Это письмо не мне, а бабушке.

Вот бабушка надела очки на нос и стала читать письмо.

Потом она говорит:

– В городе Москве у моей младшей дочери родился ещё один ребёнок.

Павлик говорит:

– Наверно, родился боевой ребёнок. И наверно, он будет начальник милиции.

Тут все засмеялись и сели обедать.

На первое был суп с рисом. На второе – котлеты. На третье был кисель.

Кошка Бубенчик долго глядела со своего шкафа, как Павлик кушает. Потом не вытерпела и тоже решила немножко покушать.

Она прыгнула со шкафа на комод, с комода на стул, со стула на пол.

И тогда Павлик дал ей немножко супу и немножко киселя.

И кошка была очень этим довольна.

Смешные рассказы Зощенко М

***

Глупая история

Петя был не такой уж маленький мальчик. Ему было четыре года. Но мама считала его совсем крошечным ребёнком. Она кормила его с ложечки, гулять водила за ручку и по утрам сама одевала его.

Вот однажды Петя проснулся в своей постельке.

И мама стала его одевать.

Вот она одела его и поставила на ножки около кровати. Но Петя вдруг упал.

Мама думала, что он шалит, и снова поставила его на ножки. Но он опять упал.

Мама удивилась и в третий раз поставила его около кроватки. Но ребёнок снова упал.

Мама испугалась и по телефону позвонила папе на службу.

Она сказала папе:

– Приезжай скорей домой. Что-то с нашим мальчиком случилось – он на ножках стоять не может.

Вот папа приезжает и говорит:

– Это глупости. Наш мальчик хорошо ходит и бегает, и не может быть, чтоб он у нас падал.

И он моментально ставит мальчика на ковёр. Мальчик хочет пойти к своим игрушкам, но снова, в четвёртый раз, падает.

Папа говорит:

– Надо скорей позвать доктора. Наверно, наш мальчик захворал. Наверно, он вчера конфетами объелся.

Позвали доктора.

Приходит доктор в очках и с трубкой.

Доктор говорит Пете:

– Это что за новости! Почему ты падаешь?

Петя говорит:

– Не знаю почему, но немножко падаю.

Доктор говорит маме:

– А ну-ка, разденьте этого ребенка, я его сейчас осмотрю.

Мама раздела Петю, и доктор стал его слушать.

Доктор послушал его через трубку и говорит:

– Ребенок совершенно здоровый. И это удивительно, почему он у вас падает. А ну-ка, оденьте его снова и поставьте на ножки.

Вот мама быстро одевает мальчика и ставит его на пол.

И доктор надевает очки на нос, чтоб получше видеть, как мальчик падает. Только мальчика поставили на ножки, и вдруг он опять упал.

Доктор удивился и говорит:

– Позовите профессора. Может быть, профессор догадается, почему этот ребёнок падает.

Папа пошёл звонить профессору, а в этот момент к Пете в гости приходит маленький мальчик Коля.

Коля посмотрел на Петю, засмеялся и говорит:

– А я знаю, почему у вас Петя падает.

Доктор говорит:

– Глядите, какой нашёлся учёный карапуз, – он лучше меня знает, почему дети падают.

Коля говорит:

– Поглядите, как Петя у вас одет. У него одна штанинка болтается, а в другой засунуты обе ножки. Вот почему он и падает.

Тут все заахали и заохали.

Петя говорит:

– Это меня мама одевала.

Доктор говорит:

– Не нужно звать профессора. Теперь нам понятно, почему ребёнок падает.

Мама говорит:

– Утром я очень торопилась, чтоб ему кашу варить, а сейчас я очень волновалась, и поэтому я так неправильно ему штанишки надела.

Коля говорит:

– А я всегда сам одеваюсь, и у меня таких глупостей с ногами не бывает. Взрослые вечно что-нибудь напутают.

Петя говорит:

– Теперь я тоже буду сам одеваться.

Тут все засмеялись. И доктор засмеялся. Он со всеми попрощался и с Колей тоже попрощался. И ушёл по своим делам.

Папа пошёл на службу. Мама пошла на кухню.

А Коля с Петей остались в комнате. И стали играть в игрушки.

А на другой день Петя сам надел свои штанишки, и никаких глупых историй с ним больше не произошло.

***

Смешные рассказы для детейЯ не виноват

Сидим за столом и кушаем блины.

Вдруг отец берёт мою тарелку и начинает кушать мои блины. Я реву.

Отец в очках. У него серьёзный вид. Борода. Тем не менее, он смеётся. Он говорит:

– Видите, какой он жадный. Ему для отца жаль одного блина.

Я говорю:

– Один блин, пожалуйста, кушай. Я думал, что ты все скушаешь.

Приносят суп. Я говорю:

– Папа, хочешь мой суп?

Папа говорит:

– Нет, я подожду, когда принесут сладкое. Вот если ты мне сладкое уступишь, тогда ты действительно добрый мальчик.

Думая, что на сладкое клюквенный кисель с молоком, я говорю:

– Пожалуйста. Можешь кушать моё сладкое.

Вдруг приносят крем, к которому я неравнодушен.

Пододвинув к отцу моё блюдце с кремом, я говорю:

– Пожалуйста, кушай, если ты такой жадный.

Отец хмурится и уходит из-за стола.

Мать говорит:

– Пойди к отцу, попроси прощения.

Я говорю:

– Я не пойду. Я не виноват.

Я выхожу из-за стола, не дотронувшись до сладкого.

Вечером, когда я лежу в кровати, подходит отец. У него в руках моё блюдце с кремом.

Отец говорит:

– Ну, что ж ты не съел свой крем?

Я говорю:

– Папа, давай съедим пополам. Что нам из-за этого ссориться?

Отец целует меня и с ложечки кормит кремом.

Валентина Осеева Рассказы для детей ч. 2

Валентина Осеева Рассказы для детей ч. 2

Содержание:

Волшебное слово
Печенье
Просто старушка
Девочка с куклой
Мечтатель
Пуговица

***

ВОЛШЕБНОЕ СЛОВО

Маленький старичок с длинной седой бородой сидел на скамейке и зонтиком чертил что-то на песке.
— Подвиньтесь, — сказал ему Павлик и присел на край.
Старик подвинулся и, взглянув на красное, сердитое лицо мальчика, сказал:
— С тобой что-то случилось?
— Ну и ладно! А вам-то что? — покосился на него Павлик.
— Мне ничего. А вот ты сейчас кричал, плакал, ссорился с кем-то…
— Ещё бы! — сердито буркнул мальчик. — Я скоро совсем убегу из дому.
— Убежишь?
— Убегу! Из-за одной Ленки убегу. — Павлик сжал кулаки. — Я ей сейчас чуть не поддал хорошенько! Ни одной краски не даёт! А у самой сколько!
— Не даёт? Ну, из-за этого убегать не стоит.
— Не только из-за этого. Бабушка за одну морковку из кухни меня прогнала… прямо тряпкой, тряпкой…
Павлик засопел от обиды.
— Пустяки! — сказал старик. — Один поругает, другой пожалеет.
— Никто меня не жалеет! — крикнул Павлик. — Брат на лодке едет кататься, а меня не берёт. Я ему говорю: «Возьми лучше, всё равно я от тебя не отстану, вёсла утащу, сам в лодку залезу!»
Павлик стукнул кулаком по скамейке. И вдруг замолчал.
— Что же, не берёт тебя брат?
— А почему вы всё спрашиваете?
Старик разгладил длинную бороду.
— Я хочу тебе помочь. Есть такое волшебное слово…
Павлик раскрыл рот.
— Я скажу тебе это слово. Но помни: говорить его надо тихим голосом, глядя прямо в глаза тому, с кем говоришь. Помни — тихим голосом, глядя прямо в глаза…
— А какое слово?
Старик наклонился к самому уху мальчика. Мягкая борода его коснулась Павликовой щеки. Он прошептал что-то и громко добавил:
— Это волшебное слово. Но не забудь, как нужно говорить его.
— Я попробую, — усмехнулся Павлик, — я сейчас же попробую. — Он вскочил и побежал домой.
Лена сидела за столом и рисовала. Краски — зеленые, синие, красные — лежали перед ней. Увидев Павлика, она сейчас же сгребла их в кучу и накрыла рукой.
«Обманул старик! — с досадой подумал мальчик. — Разве такая поймёт волшебное слово!..»
Павлик боком подошёл к сестре и потянул её за рукав. Сестра оглянулась.
Тогда, глядя ей в глаза, тихим голосом мальчик сказал:
— Лена, дай мне одну краску… пожалуйста…
Лена широко раскрыла глаза. Пальцы её разжались, и, снимая руку со стола, она смущённо пробормотала:
— Ка-кую тебе?
— Мне синюю, — робко сказал Павлик.
Он взял краску, подержал её в руках, походил с нею по комнате и отдал сестре. Ему не нужна была краска. Он думал теперь только о волшебном слове.
«Пойду к бабушке. Она как раз стряпает. Прогонит или нет?»
Павлик отворил дверь в кухню. Старушка снимала с противня горячие пирожки.
Внук подбежал к ней, обеими руками повернул к себе красное морщинистое лицо, заглянул в глаза и прошептал:
— Дай мне кусочек пирожка… пожалуйста.
Бабушка выпрямилась.
Волшебное слово так и засияло в каждой морщинке, в глазах, в улыбке…
— Горяченького… горяченького захотел, голубчик мой! — приговаривала она, выбирая самый лучший, румяный пирожок.
Павлик подпрыгнул от радости и расцеловал её в обе щеки.
«Волшебник! Волшебник!» — повторял он про себя, вспоминая старика.
За обедом Павлик сидел притихший и прислушивался к каждому слову брата. Когда брат сказал, что поедет кататься на лодке, Павлик положил руку на его плечо и тихо попросил:
— Возьми меня, пожалуйста.
За столом сразу все замолчали. Брат поднял брови и усмехнулся.
— Возьми его, — вдруг сказала сестра. — Что тебе стоит!
— Ну, отчего же не взять? — улыбнулась бабушка. — Конечно, возьми.
— Пожалуйста, — повторил Павлик.
Брат громко засмеялся, потрепал мальчика по плечу, взъерошил ему волосы:
— Эх ты, путешественник! Ну ладно, собирайся!
«Помогло! Опять помогло!»
Павлик выскочил из-за стола и побежал на улицу. Но в сквере уже не было старика. Скамейка была пуста, и только на песке остались начерченные зонтиком непонятные знаки.

***

ПЕЧЕНЬЕ

Мама высыпала на тарелку печенье. Бабушка весело зазвенела чашками. Все уселись за стол. Вова придвинул тарелку к себе.
— Дели по одному,-строго сказал Миша.
Мальчики высыпали все печенье на стол и разложили его на две кучки.
— Ровно? — спросил Вова.
Миша смерил глазами кучки:
— Ровно… Бабушка, налей нам чаю!
Бабушка подала обоим чай. За столом было тихо. Кучки печенья быстро уменьшались.
— Рассыпчатые! Сладкие! Вкусные! — говорил Миша.
— Угу! — отзывался с набитым ртом Вова.
Мама и бабушка молчали. Когда все печенье было съедено, Вова глубоко вздохнул, похлопал себя по животу и вылез из-за стола. Миша доел последний кусочек и посмотрел на маму — она мешала ложечкой неначатый чай. Он посмотрел на бабушку — она жевала корочку черного хлеба…

***

ПРОСТО СТАРУШКА

По улице шли мальчик и девочка. А впереди них шла старушка. Было очень скользко. Старушка поскользнулась и упала.

— Подержи мои книжки! — крикнул мальчик, передавая девочке свой портфель, и бросился на помощь старушке.

Когда он вернулся, девочка спросила его:

— Это твоя бабушка?

— Нет, — отвечал мальчик.

— Мама? — удивилась подружка.

— Нет!

— Ну, тетя? Или знакомая?

— Да нет же, нет! — отвечал мальчик. — Это просто старушка.

***

ДЕВОЧКА С КУКЛОЙ

Юра вошел в автобус и сел на детское место. Вслед за Юрой вошел военный. Юра вскочил:
— Садитесь, пожалуйста!
— Сиди, сиди! Я вот здесь сяду.
Военный сел сзади Юры. По ступенькам поднялась старушка. Юра хотел предложить ей место, но другой мальчик опередил его.
«Некрасиво получилось», — подумал Юра и стал зорко смотреть на дверь.
С передней площадки вошла девочка. Она прижимала к себе туго свернутое байковое одеяльце, из которого торчал кружевной чепчик.
Юра вскочил:
— Садитесь, пожалуйста!
Девочка кивнула головой, села и, раскрыв одеяло, вытащила большую куклу.
Пассажиры весело засмеялись, а Юра покраснел.
— Я думал, она женщина с ребенком, — пробормотал он.
Военный одобрительно похлопал его по плечу:
— Ничего, ничего! Девочке тоже надо уступать место! Да еще девочке с куклой!

***

МЕЧТАТЕЛЬ

Юра и Толя шли неподалеку от берега реки.
— Интересно, — сказал Толя, — как это совершаются подвиги? Я все время мечтаю о подвиге!
— А я об этом даже не думаю, — ответил Юра и вдруг остановился…
С реки донеслись отчаянные крики о помощи. Оба мальчика помчались на зов… Юра на ходу сбросил туфли, отшвырнул в сторону книги и, достигнув берега, бросился в воду.
А Толя бегал по берегу и кричал:
— Кто звал? Кто кричал? Кто тонет?
Между тем Юра с трудом втащил на берег плачущего малыша.
— Ах, вот он! Вот кто кричал! — обрадовался Толя. — Живой? Ну и хорошо! А ведь не подоспей мы вовремя, кто знает, что было бы!

***

ПУГОВИЦА

У Тани оторвалась пуговица. Таня долго пришивала ее к лифчику.

— А что, бабушка, — спросила она, — все ли мальчики и девочки умеют пришивать свои пуговицы?

— Вот уж не знаю, Танюша; отрывать пуговицы умеют и мальчики и девочки, а пришивать-то все больше достается бабушкам.

— Вот как! — обиженно сказала Таня. — А ты меня заставила, как будто сама не бабушка!

Валентина Осеева Рассказы для детей

Валентина Осеева Рассказы для детей

 

Содержание:

Что легче?
Плохо
В одном доме
Кто хозяин?
Хорошее
На катке
Три товарища
Сыновья
Синие листья

***

Что легче?

Пошли три мальчика в лес. В лесу грибы, ягоды, птицы. Загулялись мальчики. Не заметили, как день прошёл. Идут домой — боятся:

— Попадёт нам дома!

Вот остановились они на дороге и думают, что лучше: соврать или правду сказать?

— Я скажу, — говорит первый, — будто волк на меня напал в лесу. Испугается отец и не будет браниться.

— Я скажу, — говорит второй, — что дедушку встретил. Обрадуется мать и не будет бранить меня.

— А я правду скажу, — говорит третий.- Правду всегда легче сказать, потому что она правда и придумывать ничего не надо.

Вот разошлись они все по домам. Только сказал первый мальчик отцу про волка- глядь, лесной сторож идёт.

— Нет, — говорит, — в этих местах волка.

Рассердился отец. За первую вину рассердился, а за ложь — вдвое.

Второй мальчик про деда рассказал. А дед тут как тут — в гости идёт.

Узнала мать правду. За первую вину рассердилась, а за ложь — вдвое.

А третий мальчик как пришёл, так с порога во всём повинился. Поворчала на него тётка да и простила.

***

Плохо?

Собака яростно лаяла, припадая на передние лапы. Прямо перед ней, прижавшись к забору, сидел маленький взъерошенный котёнок. Он широко раскрывал рот и жалобно мяукал. Неподалёку стояли два мальчика и ждали, что будет.

В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она отогнала собаку и сердито крикнула мальчикам:

— Как вам не стыдно!

— А что стыдно? Мы ничего не делали! — удивились мальчики.

— Вот это и плохо! — гневно ответила женщина.
***

В одном доме

Жили-были в одном доме мальчик Ваня, девочка Таня, пёс Барбос, утка Устинья и цыплёнок Боська.

Вот однажды вышли они все во двор и уселись на скамейку: мальчик Ваня, девочка Таня, пёс Барбос, утка Устинья и цыплёнок Боська.

Посмотрел Ваня направо, посмотрел налево, задрал голову кверху. Скучно! Взял да и дёрнул за косичку Таню.

Рассердилась Таня, хотела дать Ване сдачи, да видит — мальчик большой и сильный.

Ударила она ногой Барбоса. Завизжал Барбос, обиделся, оскалил зубы. Хотел укусить её, да Таня — хозяйка, трогать её нельзя.

Цапнул Барбос утку Устинью за хвост. Всполошилась утка, пригладила свои перышки. Хотела цыплёнка Боську клювом ударить, да раздумала.

Вот и спрашивает её Барбос:

— Что же ты, утка Устинья, Боську не бьёшь? Он слабее тебя.

— Я не такая глупая, как ты, — отвечает Барбосу утка.

— Есть глупее меня, — говорит пёс и на Таню показывает. Услыхала Таня.

— И глупее меня есть, — говорит она и на Ваню смотрит.

Оглянулся Ваня, а сзади него никого нет.
***

Кто хозяин?

Большую чёрную собаку звали Жук. Два пионера, Коля и Ваня, подобрали Жука на улице. У него была перебита нога. Коля и Ваня вместе ухаживали за ним, и, когда Жук выздоровел, каждому из мальчиков захотелось стать его единственным хозяином. Но кто хозяин Жука, они не могли решить, поэтому спор их всегда кончался ссорой.

Однажды они шли лесом. Жук бежал впереди. Мальчики горячо спорили.

— Собака моя, — говорил Коля, — я первый увидел Жука и подобрал его!

— Нет, моя! — сердился Ваня. — Я перевязал ей лапу и кормил её. Никто не хотел уступить.

— Моя! Моя! — кричали оба.

Вдруг из двора лесника выскочили две огромные овчарки. Они бросились на Жука и повалили его на землю. Ваня поспешно вскарабкался на дерево и крикнул товарищу:

— Спасайся!

Но Коля схватил палку и бросился на помощь Жуку. На шум прибежал лесник и отогнал своих овчарок.

— Чья собака? — сердито закричал он.

— Моя, — сказал Коля. Ваня молчал.
***

Хорошее

Проснулся Юрик утром. Посмотрел в окно. Солнце светит. Денёк хороший.

И захотелось мальчику самому что-нибудь хорошее сделать.

Вот сидит он и думает:

«Что, если б моя сестрёнка тонула, а я бы её спас!»

А сестрёнка тут как тут:

— Погуляй со мной, Юра!

— Уходи, не мешай думать! Обиделась сестрёнка, отошла. А Юра думает:

«Вот если б на няню волки напали, а я бы их застрелил!»

А няня тут как тут:

— Убери посуду, Юрочка.

— Убери сама — некогда мне!

Покачала головой няня. А Юра опять думает:

«Вот если б Трезорка в колодец упал, а я бы его вытащил!»

А Трезорка тут как тут. Хвостом виляет:

«Дай мне попить, Юра!»

— Пошёл вон! Не мешай думать! Закрыл Трезорка пасть, полез в кусты. А Юра к маме пошёл:

— Что бы мне такое хорошее сделать? Погладила мама Юру по голове:

— Погуляй с сестрёнкой, помоги няне посуду убрать, дай водички Трезору.
***

На катке

День был солнечный. Лёд блестел. Народу на катке было мало. Маленькая девочка, смешно растопырив руки, ездила от скамейки к скамейке. Два школьника подвязывали коньки и смотрели на Витю. Витя выделывал разные фокусы — то ехал на одной ноге, то кружился волчком.

— Молодец! — крикнул ему один из мальчиков.

Витя стрелой пронёсся по кругу, лихо завернул и наскочил на девочку. Девочка упала. Витя испугался.

— Я нечаянно… — сказал он, отряхивая с её шубки снег. — Ушиблась? Девочка улыбнулась:

— Коленку… Сзади раздался смех.

«Надо мной смеются!» — подумал Витя и с досадой отвернулся от девочки.

— Эка невидаль — коленка! Вот плакса! — крикнул он, проезжая мимо школьников.

— Иди к нам! — позвали они.

Витя подошёл к ним. Взявшись за руки, все трое весело заскользили по льду. А девочка сидела на скамейке, тёрла ушибленную коленку и плакала.
***

Три товарища

Витя потерял завтрак. На большой перемене все ребята завтракали, а Витя стоял в сторонке.

— Почему ты не ешь? — спросил его Коля.

— Завтрак потерял…

— Плохо, — сказал Коля, откусывая большой кусок белого хлеба. — До обеда далеко ещё!

— А ты где его потерял? — спросил Миша.

— Не знаю… — тихо сказал Витя и отвернулся.

— Ты, наверное, в кармане нёс, а надо в сумку класть, — сказал Миша. А Володя ничего не спросил. Он подошёл к Вите, разломил пополам кусок хлеба с маслом и протянул товарищу:

— Бери, ешь!
***

Сыновья

Две женщины брали воду из колодца. Подошла к ним третья. И старенький старичок на камушек отдохнуть присел.

Вот говорит одна женщина другой:

— Мой сынок ловок да силен, никто с ним не сладит.

— А мой поёт, как соловей. Ни у кого голоса такого нет, — говорит другая. А третья молчит.

— Что же ты про своего сына не скажешь? — спрашивают её соседки.

— Что ж сказать? — говорит женщина. — Ничего в нём особенного нету.

Вот набрали женщины полные вёдра и пошли. А старичок — за ними. Идут женщины, останавливаются. Болят руки, плещется вода, ломит спину.

Вдруг навстречу три мальчика выбегают.

Один через голову кувыркается, колесом ходит — любуются им женщины.

Другой песню поёт, соловьём заливается — заслушались его женщины.

А третий к матери подбежал, взял у неё вёдра тяжёлые и потащил их.

Спрашивают женщины старичка:

— Ну что? Каковы наши сыновья?

— А где же они? — отвечает старик. — Я только одного сына вижу!
***

Синие листья

У Кати было два зелёных карандаша. А у Лены ни одного. Вот и просит Лена Катю:

— Дай мне зелёный карандаш. А Катя и говорит:

— Спрошу у мамы.

Приходят на другой день обе девочки в школу. Спрашивает Лена:

— Позволила мама?

А Катя вздохнула и говорит:

— Мама-то позволила, а брата я не спросила.

— Ну что ж, спроси ещё у брата, — говорит Лена.

Приходит Катя на другой день.

— Ну что, позволил брат? — спрашивает Лена.

— Брат-то позволил, да я боюсь, сломаешь ты карандаш.

— Я осторожненько, — говорит Лена. — Смотри, — говорит Катя, — не чини, не нажимай крепко, в рот не бери. Да не рисуй много.

— Мне, — говорит Лена, — только листочки на деревьях нарисовать надо да травку зелёную.

— Это много, — говорит Катя, а сама брови хмурит. И лицо недовольное сделала.

Посмотрела на неё Лена и отошла. Не взяла карандаш. Удивилась Катя, побежала за ней:

— Ну, что ж ты? Бери!

— Не надо, — отвечает Лена. На уроке учитель спрашивает:

— Отчего у тебя, Леночка, листья на деревьях синие?

— Карандаша зелёного нет.

— А почему же ты у своей подружки не взяла?

Молчит Лена. А Катя покраснела как рак и говорит:

— Я ей давала, а она не берёт. Посмотрел учитель на обеих:

— Надо так давать, чтобы можно было взять.

читать рассказ «Одна-единственная ночь» Рэй Брэдбери

«Одна-единственная ночь» Рэй Брэдбери

Когда он, преодолев на солидной скорости первый отрезок пути, добрался до Грин-Ривер, штат Айова, там стояло безоблачное весеннее утро в преддверии лета. На трассе его «кадиллак» с откидным верхом раскипятился под прямыми лучами солнца, но перед въездом в городок, среди раскидистой придорожной зелени, богатства мягких теней и шепота прохлады, машина успокоилась.

Тридцать миль в час, подумал он, — то, что надо.

За пределами Лос-Анджелеса, где горевшая от зноя дорога была зажата между каменистыми каньонами и обломками метеоритов, он выжимал из машины все — в таких местах волей-неволей гонишь на предельной скорости, потому что все вокруг наводит на мысли о чем-то стремительном, жестком и безупречном.

Но здесь сам воздух, напоенный зеленью, струился рекой, по которой автомобиль просто не мог мчаться, как посуху. Оставалось только довериться волнам лиственной тени и дрейфовать по пестрому от бликов асфальту, как речная баржа — к летнему морю.

Глянешь наверх, где могучие кроны, — и покажется, будто лежишь на дне глубокой заводи, отдаваясь прибою.

На окраине он остановился у киоска, чтобы съесть хот-дог.

— Надо же, — шепотом сказал он себе самому, — пятнадцать лет здесь не бывал. Деревья-то как вымахали!

Он вернулся к машине — высокий, загорелый, с неправильными чертами лица и редеющими темными волосами.

За каким чертом я еду в Нью-Йорк? — спросил он себя. Остаться бы здесь — зарыться в траву и лежать!

Он медленно двигался через старый город. В тупике на запасных путях стоял заброшенный ржавый паровоз, который давно не подавал голоса, давно выпустил весь пар. Жители входили в дома и магазины, а потом выходили из дверей так неспешно, словно их окружала теплая и чистая водная стихия. Замшелые каменные плиты делали любое движение мягким и бесшумным. Это был босоногий марк-твеновский городок, где детство, заигравшись, не страшится наказания, а старость приближается беспечально. От таких размышлений он даже хмыкнул вслух. А может, это только показалось.

Хорошо, что Элен со мной не поехала, подумал он. Ему явственно слышалось:

— Ну и дыра. Ты посмотри на эти лица: одно слово — провинция. Жми на газ. Черт побери, сколько еще тащиться до Нью-Йорка?

Тряхнув головой, он зажмурился, и Элен тут же перенеслась в Рино. Он звонил ей накануне вечером.

— Неплохо, что здесь можно по-быстрому развестись, — говорила она, отделенная от него тысячью миль жары. — Но сам городишко — просто мрак! Слава богу, хоть бассейн есть. Ну, а ты что поделываешь?

— Малой скоростью двигаюсь на восток. — Ложь. Он мчался, как пуля, чтобы оторваться от прошлого, чтобы оставить позади все, что можно. — Люблю сидеть за рулем.

— Сидеть за рулем? — переспросила Элен. — Не лучше ли сидеть в кресле самолета? Поездки на машине — такая тягомотина.

— Счастливо, Элен.

Он выехал из города. В Нью-Йорке ему нужно было появиться через пять дней, чтобы обсудить детали бродвейской пьесы, к которой душа не лежала с самого начала; затем предстояло мчаться в Голливуд и без всякой охоты доводить до ума сценарий, чтобы потом сломя голову нестись в Мехико-Сити, выкроив дни для торопливого зимнего отпуска. Ни дать ни взять, мексиканская петарда, размышлял он: лечу по раскаленной проволоке, бьюсь головой о стену, разворачиваюсь — и с воем несусь к другой такой же стене.

Тут он поймал себя на том, что разогнался на зеленых холмистых просторах до семидесяти миль в час, и благоразумно сбавил скорость до тридцати пяти.

Пару раз вдохнув полной грудью прозрачный воздух, он съехал на обочину. Вдали, на травянистом пригорке, среди вековых деревьев замаячила девичья фигурка, которая двигалась вперед сквозь непривычный для него зной, но почему-то не сходила с места; вскоре она исчезла — наверно, привиделась.

В час пополудни от земли исходило жужжание, как от мощного двигателя. За окном машины проносились блестящие штопальные иголки, как шипы жары. В воздухе роились пчелы, травы кланялись нежному ветру. Открыв дверцу машины, он ступил в плотный зной.

Одинокая тропка мурлыкала себе песню жуков, а ярдах в пятидесяти от шоссе ждала прохладная, тенистая роща, откуда, как из пещеры, веяло заветной влагой. Во все стороны тянулись клеверные холмы и открытое небо. Теперь одеревеневшие руки и ноги обрели подвижность, в холодном животе рассосалась железная тяжесть, а из пальцев ушла дрожь.

Вдруг в рощице на холме, уже совсем далеко, сквозь просвет в кустарнике он снова увидел все ту же девушку, которая уходила и уходила в теплую даль, пока не скрылась из виду.

Он медленно запер машину. Лениво направился в сторону рощи — его не отпускали звуки, которые своей неохватностью могли заполнить вселенную, самые прекрасные звуки на свете: перепевы беспечной речушки, которая стремится неведомо куда.

Отыскав эту речку, в которой сливались свет и тьма, свет и тьма, он снял одежду, искупался, а потом растянулся на гальке, чтобы обсушиться и передохнуть. Вслед за тем не спеша оделся, и на него нахлынуло потаенное желание, былое видение, родом из семнадцатилетия. Он не раз описывал и пересказывал его лучшему другу:

— Выхожу я весенней ночью — ну, ты понимаешь, когда уже закончились холода. Иду гулять. С девушкой. Через час мы приходим в такое место, где нас не видно и не слышно. Поднимаемся на горку, садимся. Смотрим на звезды. Я держу ее за руку. Вдыхаю запах травы, молодой пшеницы и знаю, что нахожусь в самом сердце страны, в центре Штатов, вокруг нас — города и дороги, но все это далеко, и никто не знает, что мы сидим на траве и разглядываем ночь… Мне хочется просто держать ее за руку, веришь? Пойми, держаться за руки… это ни с чем не сравнить. Держаться за руки так, чтоб было не различить, есть в них движение или нет. Такую ночь не забудешь никогда: все остальное, что бывает по ночам, может выветрится из головы, а это пронесешь через всю жизнь. Когда просто держишься за руки — этим все сказано. Я уверен. Пройдет время, все другое повторится раз за разом, войдет в привычку — но самое начало никогда не забудешь. Так вот, — продолжал он, — я бы хотел сидеть так долго-долго, не произнося ни слова. Для такой ночи слов не подобрать. Мы даже не будем смотреть друг на дружку. Будем глядеть вдаль, на городские огни, и думать о том, что испокон веков люди вот так же поднимались на холмы, потому что ничего лучше еще не придумано. И не будет придумано. Никакие дома, обряды, клятвы не сравнятся с такой ночью, как эта. Можно, конечно, сидеть и в городе, но дома, комнаты, люди — это одно дело, а когда над головой открытое небо и звезды, и двое сидят на холме, держась за руки, — это совсем другое. А потом эти двое поворачивают головы и смотрят друг на друга в лунном свете… И так всю ночь. Разве это плохо? Скажи честно, что в этом плохого?

— Плохо только то, — был ответ, — что мир в такую ночь остается прежним, и возвращение неизбежно.

Так говорил ему Джозеф пятнадцать лет назад. Джозеф, закадычный друг, с которым они трепались днями напролет, философствовали, как подобает в юности, решали проблемы мироздания. После женитьбы один из них — Джозеф — затерялся на задворках Чикаго, а другого судьба привела на Средний Запад, и вся их философия пошла прахом.

Он вспомнил свой медовый месяц. Они с Элен отправились в путешествие по стране: в первый и последний раз она согласилась на эту «бредовую затею» (то есть поездку на машине). Лунными вечерами они ехали сквозь пшеничные, а потом сквозь кукурузные просторы Среднего Запада, и однажды Томас решился:

— А не провести ли нам одну ночку под открытым небом?

— Под открытым небом? — переспросила Элен.

— Да хотя бы вот здесь. — Напускная небрежность давалась ему с трудом. Он махнул рукой в сторону обочины. — Смотри, какая красота, кругом холмы. Ночь теплая. Лучше не придумаешь.

— Боже правый! — вскричала Элен. — Ты серьезно?

— Почему-то пришло в голову…

— Деревенские луга, будь они трижды прокляты, кишат змеями и всякими паразитами. Еще не хватало на ночь глядя пробираться в чужие угодья — все чулки будут в зацепках.

— Да кто об этом узнает?

— Об этом, милый мой, узнаю я.

— Мне просто…

— Том, голубчик, ты ведь пошутил, правда?

— Считай, что этого разговора не было, — ответил он.

На трассе среди лунной ночи им попался заштатный, убогий мотель, где вокруг голых электрических ламп кружили ночные мотыльки. В душной комнатушке, где стояла одна железная кровать, воняло краской, из придорожного бара неслись пьяные крики, а по шоссе всю ночь напролет, до самого рассвета, грохотали тяжелые фуры…

Он углубился в зеленую рощу, прислушиваясь к голосам тишины. Тишина здесь звучала на разные голоса: это под ногами пружинил мох, от деревьев — от каждого по-особому — падали тени, а родники, разбегаясь в разные стороны, спешили захватить новые владения.

На поляне он нашел несколько ягод лесной земляники и отправил их в рот. Машина… да черт с ней, мелькнуло у него в голове. Если с нее снимут колеса или вообще растащат по частям — плевать. Расплавится на солнцепеке — туда ей и дорога.

Опустившись на траву, он подложил руки под голову и уснул.

Первое, что он увидел, проснувшись, — это собственные часы. Шесть сорок пять. Проспал почти целый день. Его щекотали прохладные тени. По телу пробежала дрожь, он сел, но вставать не торопился, а наоборот, снова прилег, опершись подбородком на локоть и глядя перед собой.

Улыбчивая девушка сидела в нескольких шагах от него, сложив руки на коленях.

— Я и не слышал, как ты подошла, — сказал он.

Да, походка у нее совсем неслышная.

Без всяких причин, если не считать одной-единственной тайной причины, у Томаса зашлось сердце.

Девушка молчала. Он перевернулся на спину и закрыл глаза.

— Живешь в этих краях?

Она действительно жила неподалеку.

— Тут и родилась, и выросла?

Именно так, никуда отсюда не уезжала.

— Красивые здесь места.

На дерево опустилась птица.

— А тебе не страшно?

Он выжидал, но ответа не последовало.

— Ты же меня совсем не знаешь, — сказал он.

Да ведь и она ему не знакома.

— Ну, это большая разница, — сказал он.

А в чем разница-то?

— Сама должна понимать — это другое дело, и точка.

Минут через тридцать — по его собственному ощущению — он открыл глаза и посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты и самом деле здесь? Или это сон?

Она спросила, куда он едет.

— Далеко — куда вовсе не хочется.

Понятно, все так отвечают. Здесь многие останавливаются, а потом едут дальше, куда вовсе не хочется.

— Вот и я так же, — сказал он, медленно поднимаясь. — А знаешь, я только что сообразил: ведь у меня с утра ни крошки во рту не было.

Она протянула ему узелок, захваченный из дому: хлеб, сыр, печенье. Пока он жевал, они молчали, а он ел очень медленно, чтобы не спугнуть ее неосторожным движением, жестом или словом. День близился к закату, в воздухе повеяло прохладой; и тут он решил присмотреться к ней повнимательнее.

И увидел: она хороша собой, у нее белокурые волосы и безмятежное лицо, а на щеках играет свежий, здоровый румянец совершеннолетия.

Солнце ушло за горизонт. Они по-прежнему сидели на поляне, а небо, покуда доставало сил, хранило закатные цвета.

Тут до него донесся неразличимый шепот. Она поднималась на ноги. Потянулась к нему, взяла за руку. Стоя рядом, они окинули глазами рощу и уходящие вдаль холмы.

Потом сошли с тропинки и начали удаляться от машины, от трассы, от города. Землю на их пути освещала розовая весенняя луна.

От каждой травинки уже исходило предвестие ночи, теплое дыхание воздуха, бесшумное и бескрайнее. Они поднялись на вершину холма и там не сговариваясь сели на траву, глядя в небо. Ему подумалось: не может быть, такого не бывает; он даже не знал, кто она такая и каким ветром ее сюда занесло.

Милях в десяти прогудел паровоз, который умчался сквозь весеннюю ночь по темной земле, полыхнув коротким огнем.

И тут ему снова пришла на ум все та же похожая на сон история, поведанная лучшему другу много дет назад. Должна быть в жизни такая ночь, которая запомнится навсегда. Она приходит ко всем. И если ты чувствуешь, что эта ночь уже близка, уже вот-вот наступит — лови ее без лишних слов, а когда минует — держи язык за зубами. Упустишь — она, может, больше не придет. А ведь ее многие упустили, многие даже видели, как она уплывает, чтобы никогда больше не вернуться, потому что не смогли удержать на кончике дрожащего пальца хрупкое равновесие из весны и света, луны и сумерек, ночного холма и теплой травы, и уходящего поезда, и города, и дальних далей.

Мысли его обратились к Элен, а от нее — к Джозефу. Джозеф. Интересно, у тебя это получилось? Сумел ли ты оказаться в нужное время в нужном месте, все ли сложилось, как ты хотел? Этого теперь не узнать, потому что кирпичный город, забравший к себе Джозефа, давно потерял его среди кафельных лабиринтов подземки, черных лифтов и уличного грохота.

Об Элен и говорить нечего, она даже в мечтах не познала такую ночь — просто у нее в голове для этого не было места.

А меня вот занесло сюда, спокойно подумал он, за тысячу миль от всего и всех на свете.

Над мягкой луговой темнотой поплыл бой часов. Раз. Два. Три. На рубеже веков в каждом американском городке, будь он самым неприметным, возводили здание суда: от каменных стен в летний зной и то веяло холодком, а башня, заметная издалека даже в темном небе, глядела в разные стороны четырьмя бледными ликами часов. Пять, шесть. Прислушавшись к бронзовым ударам времени, он насчитал девять. Девять часов на пороге лета; залитый лунным светом теплый пригорок дышит жизнью средь огромного континента, рука касается другой руки, а в голове крутится: мне скоро будет тридцать три. Но еще не поздно, ничего не потеряно, ко мне пришла та самая ночь.

Медленно и осторожно, как оживающая статуя, она поворачивала голову, пока глаза не устремились на его лицо. Он почувствовал, что и сам невольно поворачивает голову, как это много раз случалось во снах. Они неотрывно смотрели друг на друга.

Среди ночи он проснулся. Она лежала рядом без сна.

— Кто ты? — шепотом спросил он.

Ответа не было.

— Хочешь, я останусь еще на одну ночь? — предложил он.

Но в душе понимал: другой ночи не бывает. Бывает только одна-единственная, та самая ночь. Потом боги поворачиваются к тебе спиной.

— Хочешь, приеду следующим летом?

Она лежала, смежив веки, но не спала.

— Я даже не знаю, кто ты, — повторил он.

Ответа не было.

— Поедешь со мной? — спросил он. — В Нью-Йорк.

Но в душе понимал: она могла появиться только в этом месте и больше нигде, и только лишь в эту ночь.

— Но я не смогу тут остаться. — Это были самые правдивые и самые пустые слова.

Немного выждав, он еще раз спросил:

— Ты настоящая? Ты и в самом деле рядом?

Они уснули. Луна покатилась встречать утро.

На рассвете он спустился по склону, пересек рощу и приблизился к машине, мокрой от росы. Повернув ключ в дверце, он сел за руль и некоторое время не двигался с места, глядя назад, туда, где в росистых травах осталась дорожка его шагов. Он повернулся на сиденье, готовясь опять выйти из машины, и уже нащупал ручку дверцы, пристально вглядываясь вдаль.

Роща стояла безжизненно и тихо, тропа была пуста, шоссе тянулось вперед чистой, застывшей лентой. На тысячи миль вокруг ничто не нарушало покоя.

Он прогрел двигатель.

Машина указывала на восток, где неспешно занималось оранжевое солнце.

— Ладно, — вполголоса сказал он. — Эй, вы, я еду. Что ж поделаешь, раз вы еще живы. Что ж поделаешь: мир состоит не только из холмистых лугов, а как хорошо было бы ехать без остановки по такой дороге и никогда не сворачивать в города.

По пути на восток он ни разу не оглянулся.

Лучшие короткие рассказы для детей

Детям нужно читать только лучшие рассказы! Мы подобрали несколько поучительных рассказов детских писателей для вас. 

Короткий рассказ с большим смыслом ребенку гораздо проще осилить, чем длинное произведение с несколькими темами. Начинайте читать с простых зарисовок и переходите к более серьезным книгам.

Василий Сухомлинский

Неблагодарность

Пригласил дед Андрей в гости внука Матвея. Поставил дед перед внуком большую миску с медом, белые калачи положил, приглашает:

– Ешь, Матвейка, мед. Хочешь – ложкой ешь мед с калачами, хочешь – калачи с медом.

Ел Матвей мед с калачами, потом – калачи с медом. Наелся так, что дышать трудно стало. Вытер пот, вздохнул и спрашивает:

– Скажите, пожалуйста, дед, какой это мед – липовый или гречневый?

– А что? – удивился дед Андрей. – Гречневым медом угостил я тебя, внучек.

– Липовый мед все-таки вкуснее, – сказал Матвей и зевнул: после обильной еды его клонило ко сну.

Боль сжала сердце деда Андрея. Он молчал. А внук продолжал спрашивать:

– А мука для калачей – из яровой или озимой пшеницы? Дед Андрей побледнел. Его сердце сжало невыносимой болью.

Стало тяжело дышать. Он закрыл глаза и застонал.

детский рассказ Для чего говорят «спасибо»?

Для чего говорят «спасибо»?

По лесной дороге шли двое – дедушка и мальчик. Было жарко, захотелось им пить.

Путники подошли к ручью. Тихо журчала прохладная вода. Они наклонились, напились.

– Спасибо тебе, ручей, – сказал дедушка. Мальчик засмеялся.

– Вы зачем сказали ручью «спасибо»? – спросил он дедушку. – Ведь ручей не живой, не услышит ваших слов, не поймет вашей благодарности.

– Это так. Если бы напился волк, он бы «спасибо» не сказал. А мы не волки, мы – люди. Знаешь ли ты, для чего человек говорит «спасибо»?

Подумай, кому нужно это слово?

Мальчик задумался. Времени у него было много. Путь предстоял Долгий…


Евгений Пермяк

Как Миша хотел маму перехитрить

Пришла Мишина мама после работы домой и руками всплеснула:
— Как же это ты, Мишенька, сумел у велосипеда колесо отломать?
— Оно, мама, само отломалось.
— А почему у тебя, Мишенька, рубашка разорвана?
— Она, мамочка, сама разорвалась.
— А куда твой второй башмак делся? Где ты его потерял?
— Он, мама, сам куда-то потерялся.
Тогда Мишина мама сказала:
— Какие они все нехорошие! Их, негодников, нужно проучить!
— А как? — спросил Миша.
— Очень просто, — ответила мама. — Если они научились сами ломаться, сами разрываться и сами теряться, пусть научатся сами чиниться, сами зашиваться, сами находиться. А мы с тобой, Миша, дома посидим и подождем, когда они это все сделают.
Сел Миша у сломанного велосипеда, в разорванной рубашке, без башмака, и крепко задумался. Видимо, было над чем задуматься этому мальчику.

Ах!

Ничего Надя делать не умела. Бабушка Надю одевала, обувала, умывала, причесывала.

Мама Надю из чашечки поила, с ложечки кормила, спать укладывала, убаюкивала.

Прослышала Надя про детский сад. Весело там подружки играют. Танцуют. Поют. Сказки слушают. Хорошо детям в детском саду. И Наденьке было бы там хорошо, да только не взяли ее туда. Не приняли!

Ах!

Заплакала Надя. Заплакала мама. Заплакала бабушка.

— Почему вы Наденьку в детский сад не приняли?

А в детском саду говорят:

— Да как мы ее примем, когда она ничего не умеет делать.

Ах!

Спохватилась бабушка, спохватилась мама. И Надя спохватилась. Стала Надя сама одеваться, сама обуваться, умываться, есть, пить, причесываться, спать укладываться.

Как узнали об этом в детском саду — сами за Надей пришли. Пришли и увели ее в детский сад, одетую, обутую, умытую, причесанную.

Ах!


Николай Носов

детский рассказ Носов  СтупенькиСтупеньки

Однажды Петя возвращался из детского сада. В этот день он научился считать до десяти. Дошёл он до своего дома, а его младшая сестра Валя уже дожидается у ворот.

– А я уже считать умею! – похвастался Петя. – В детском саду научился. Вот смотри, как я сейчас все ступеньки на лестнице сосчитаю.

Стали они подниматься по лестнице, а Петя громко ступеньки считает:

– Одна, две, три, четыре, пять…

— Ну, чего ж ты остановился? – спрашивает Валя.

– Погоди, я забыл, какая дальше ступенька. Я сейчас вспомню.

– Ну вспоминай, – говорит Валя.

Стояли они на лестнице, стояли. Петя говорит:

– Нет, я так не могу вспомнить. Ну-ка, лучше начнём сначала.

Сошли они с лестницы вниз. Стали снова вверх подниматься.

– Одна, – говорит Петя, – две, три, четыре, пять… И снова остановился.

– Опять забыл? – спрашивает Валя.

– Забыл! Как же это! Только что помнил и вдруг забыл! Ну-ка, ещё попробуем.

Снова спустились с лестницы, и Петя начал сначала:

– Одна, две, три, четыре, пять…

– Может быть, двадцать пять? – спрашивает Валя.

– Да нет! Только думать мешаешь! Вот видишь, из-за тебя забыл! Придётся опять сначала.

– Не хочу я сначала! – говорит Валя. – Что это такое? То вверх, то вниз, то вверх, то вниз! У меня уже ножки болят.

– Не хочешь – не надо, – ответил Петя. – А я не пойду дальше, пока не вспомню.

Валя пошла домой и говорит маме:

– Мама, там Петя на лестнице ступеньки считает: одна, две, три, четыре, пять, а дальше не помнит.

– А дальше шесть, – сказала мама.

Валя побежала обратно к лестнице, а Петя всё ступеньки считает:

– Одна, две, три, четыре, пять…

– Шесть! – шепчет Валя. – Шесть! Шесть!

– Шесть! – обрадовался Петя и пошёл дальше. – Семь, восемь, девять, десять.

Хорошо, что лестница кончилась, а то бы он так и не дошёл до дому, потому что научился только до десяти считать.


Нина Павлова

Мышонок заблудился

Лесному мышонку мама подарила колесо из стебля одуванчика и сказала:

— На, играй, катай возле дома.

— Пип-пити-пип! — закричал мышонок. — Буду играть, буду катать!

И покатил колесо по тропинке под гору. Катал его, катал и так заигрался, что не заметил, как очутился в чужом месте. На земле валялись прошлогодние липовые орешки, а вверху, за вырезными листьями, совсем чужое место! Мышонок притих. Потом, чтобы не было так страшно, положил своё колесо на землю, а сам сел в серединку. Сидит и думает:

«Мама сказала: «Катай возле дома». А где теперь возле дома?»

Но тут он увидел, что трава в одном месте дрогнула и оттуда выпрыгнула лягушка.

— Пип-пити-пип! — закричал мышонок. — Скажи-ка, лягушка, где возледома, где моя мама?

На счастье, лягушка как раз это знала и ответила:

— Беги всё прямо и прямо под этими цветами. Встретишь тритона. Он только что выполз из-под камня, лежит и дышит, собирается ползти в пруд. От тритона сверни налево и беги по тропинке всё прямо и прямо. Встретишь бабочку-белянку. Она сидит на травинке и кого-то поджидает. От бабочки-белянки сверни опять налево и тут кричи свою маму, она услышит.

— Спасибо! — сказал мышонок.

Поднял своё колесо и прокатил его между стеблями, под чашами цветов белой и жёлтой ветреницы. Но колесо скоро заупрямилось: то об один стебель стукнется, то о другой, то застрянет, то упадёт. А мышонок не отступался, толкал его, тянул и, наконец, выкатил на тропинку.

Тут он вспомнил о тритоне. Ведь тритон-то так и не встретился! А он потому не встретился, что уже успел уползти в пруд, пока мышонок возился со своим колесом. Так мышонок и не узнал, где ему нужно было свернуть налево.

И опять покатил своё колесо наугад. Докатил до высокой травы. И опять горе: колесо запуталось в ней — и ни взад, ни вперёд!

Еле-еле удалось его выпутать. И тут только вспомнил мышонок о бабочке-белянке. Ведь она так и не встретилась.

А бабочка-белянка сидела, сидела на травинке и улетела. Так мышонок и не узнал, где ему нужно было свернуть опять налево.

На счастье, мышонок встретил пчелу. Она прилетела на цветы красной смородины.

— Пип-пити-пип! — закричал мышонок. — Скажи-ка мне, пчёлка, где возледома, где моя мама?

А пчёлка как раз это знала и ответила:

— Беги сейчас под гору. Увидишь — в низинке что-то желтеет. Там будто столики накрыты узорчатыми скатертями, а на них жёлтые чашечки. Это селезёночник, такой цветок. От селезёночника поднимись в гору. Увидишь лучистые, как солнышко, цветы и рядом — на длинных ножках — пушистые белые шары. Это цветок мать-и-мачеха. От него сверни направо и тут кричи свою маму, она услышит.

— Спасибо! — сказал мышонок…

Куда же теперь бежать? А уже стало темнеть, и никого-то кругом не видно! Мышонок сел под листик и заплакал. И так громко заплакал, что его мама услышала и прибежала. Как он ей обрадовался! А она ещё больше: уж и не надеялась, что сынишка жив. И они весело рядышком побежали домой.

WordPress: 57.44MB | MySQL:297 | 1,806sec